Чертовски неправильный парень

Мне нужно знать, насколько крепка наша дружба.

Линкольн:

Что ты сделал?

Я:

Ничего, по сути. Мне просто нужно знать, распространяется ли наша дружба, скажем, на… захоронение тела.

Линкольн:

Пожалуйста, скажи, что на самом деле тела нет.

Я:

Ну пока нет. Но это может произойти. Нет. Это произойдет.

Линкольн:

Кого именно ты планируешь убить?

Я:

А ты, блин, как думаешь? Я думал, что плохо играть против Сото… Но, клянусь, я собираюсь запустить в него нунчаками.

Линкольн:

У тебя есть нунчаки?

Я:

…

Я:

Окей, так, ты все еще не ответил на вопрос.

Линкольн:

Где мы его похороним?

Я отложил телефон и посмотрел на спящую Блэйк. По крайней мере, теперь она находилась в моем доме. В безопасности.

Мне просто придется провести остаток жизни, заглаживая вину перед ней.

Глава 17

Ари

Оставалось всего несколько дней до крупного противостояния с «Далласом» – первого из трех матчей, в которых я сыграю против своей старой команды. И… я нервничал. Эмоция, которая слишком часто возникала в моей новой жизни в Лос-Анджелесе.

Даллас был моим домом. Именно здесь я подписал контракт хоккейного новичка, выиграл Кубок Стэнли… стал хоккейной сенсацией, которой являюсь до сих пор. Я не был уверен, что смогу перенести, если после моего появления болельщики, которые когда-то скандировали мое имя, будут меня освистывать.

Вчера вечером я просмотрел статистику игр «Далласа». Кас Питерс занял мое место в команде, и, как сумасшедший, я откопал все его показатели. Я совершенно не чувствовал себя виноватым, когда мысленно пожелал этому бедному парнишке провалиться в сезоне. Мне нужно было, чтобы он был отстоем – иначе я не переподпишу контракт с «Далласом».

И он был отстоем. Я улыбнулся, когда наткнулся на статью, где какой-то репортер назвал его игру «медлительной» и «вялой». Как раз то, что мне хотелось видеть.

Хотя у «Далласа» все еще были хорошие результаты. Из-за Линкольна, конечно. Когда у тебя в команде безоговорочный король среди нападающих НХЛ, то преимущество на твоей стороне. Командная работа тоже была на высоте.

Навыки Линкольна были почти сверхъестественными, а дисциплина – железной. Он стал только лучше с тех пор, как в его жизни появилась Монро. Линкольн всегда был выпендрежником, и он определенно выпендривался перед ней.