Честь горца

Потом он дернулся и застонал, произнеся ее имя. Упав ему на грудь, она наслаждалась, ощущая, как он, освобождаясь, заливает ее теплом.

Найджел не дал ей времени, чтобы сообразить, что она вытворяет. Впрочем, ей быстро удалось понять, какую игру он ведет, и тогда Жизель решила не сопротивляться. Стало легко. Можно было забыть о своих тревогах, вести себя так, словно нет никаких забот, словно она вольна поступать, как хочет и вообще не думать о последствиях. Жизель засмеялась и обхватила его за шею, когда он подхватил ее на руки и потащил к пруду.

– Умеешь плавать? – Он ухмыльнулся во весь рот, стоя на кромке берега.

– Да. Бабушка заставила меня научиться, – отозвалась она. Глаза полезли на лоб, когда до нее дошло, почему он так спросил. – Нет! – единственное, что успела крикнуть Жизель, и он, расхохотавшись, кинул ее в пруд.

Она только-только ухнула в воду, придумывая, как бы похлеще обозвать его, как он прыгнул вслед за ней. Жизель, смеясь, бросилась в сторону. У них началась игра в догонялки, и через какое-то время она позволила поймать себя.

Улыбка на его красивом лице подсказала ей, что он все сразу понял.

Они занимались любовью в воде. Они купали друг друга. Потом вдвоем, встав на колени на берегу, выстирали всю одежду и разложили ее на траве, чтобы та высохла на солнце. Покончив со стиркой, они улеглись лицом вниз, подставив солнцу спины. Солнце жарило сверху, высушивая кожу.

Жизели начинало казаться, что она сходит с ума. Невозможно было поверить, что она голышом лежит рядом с мужчиной, с которым знакома всего две недели.

Она отрешенно улыбнулась. Невозможно было поверить, что она вообще могла улечься голышом рядом хоть с кем-нибудь. Это было шокирующе, дерзко и бесстыдно, но при этом и пальцем не хотелось пошевелить, не то что отползти в сторону и прикрыться.

Когда Найджел лениво провел рукой вниз по ее спине, Жизель поняла, почему она ведет себя столь неподобающе. Он показал, как это чудесно – заниматься любовью. Именно этого ей и не хватало.

Наслаждение отодвинуло в сторону все одолевавшие ее страхи и тревоги. Стоило ему заключить ее в объятия, как страсть вспыхивала в ней яростно и безудержно. Ни о чем другом она не могла думать, только о мужчине, который наполнял ее таким чувством. После целого года, проведенного в плену тяжелых воспоминаний, страха и подозрительности, ей хотелось отдаться слепой страсти и забыть обо всем. Жажда получить то, чего она так долго боялась, поражала ее.