Честь горца

Жизель собиралась удовлетворить свое любопытство и покончить со страхом, который муж посеял в ней. Именно поэтому она согласилась заняться любовью с Найджелом. Вот только из головы не шла гадкая мысль о том, что она поступает как шлюха.

– Жалеешь о чем-нибудь? – забеспокоился Найджел, увидев, как тень набежала на ее раскрасневшееся лицо.

Она подумала, потом глянула на него и поморщилась.

– Сражаюсь с кое-какими сожалениями.

– И как, победишь?

– Непременно. В тот момент, когда я умирала от любопытства и желания узнать, существует ли наслаждение без страха, тогда мне легко было извинить себя.

– А мне кажется, что ты ведешь себя прекрасно, – пробормотал он и притворился, что ему стало жутко больно, когда она хлопнула его по руке.

– Для женщины это очень серьезный вопрос. К нему нужно относиться с полным уважением. – Она чуть не расхохоталась, увидев, как чертики заплясали у него в глазах, несмотря на торжественное выражение лица. Потом снова стала серьезной.

– Мне это не страшно. Ты женщина умная и порядочная.

– Думаю, большинство женщин такие же.

Найджел ничего не возразил. Просто неопределенно улыбнулся, делая вид, что согласен с ней. Не хотелось вступать в спор на эту тему. Он мог бы много чего рассказать про женщин, которых знал лично. Напоминать ей о своем незаурядном прошлом было совсем не кстати.

– Так в чем проблема? – Он провел пальцем вдоль обозначившейся складки между бровями.

– Просто до меня дошло, сколько правил я преступила.

– Не больше, чем другие, которые нарушали правила и будут нарушать их впредь.

– Это совсем не значит, что так можно или должно поступать, – строго заявила она.

– Разумеется, не значит. Но это и не означает, что ты – величайшая грешница. – Его немного беспокоило, что она, еще чего доброго, начнет учить его благочестию, а потом потребует, чтобы он больше не прикасался к ней.

– Знаю. – Она глубоко вздохнула и покачала головой. – Меня переполняет чувство вины. Чтобы преодолеть его, потребуется какое-то время. Прежде чем сказать «да», я напомнила себе, что меня будут обвинять во всех смертных грехах из-за того, как я прожила последний год. Никто не поверит, что все было не так, что бы я ни говорила и ни делала.