Честь горца

– Она всегда ставила передо мной тарелки и уговаривала хоть немного поесть.

Найджел хмыкнул.

– Все взрослые так делают. Вы, кстати, мало чем отличаетесь от ребенка. Мне очень легко представить, как вам нравится, когда вас упрашивают и носятся как с писаной торбой.

Жизель едва улыбнулась – так она была занята едой. Какое-то время они с Найджелом молчали, делая перерыв в еде только для того, чтобы передать вино из рук в руки. Она ничуть не удивилась, когда в конце не осталось ни кусочка на потом. Птичка была маленькой, а аппетит зверский.

Неразумно было идти на поводу у желудка, но Жизель решила, что удовольствие стоило того.

Она собрала миски и отнесла их к воде. Закопала в мягкую землю кости, чтобы запах не привлекал ночных зверей к их стоянке. Потом вымыла посуду, сполоснула лицо и руки. Укладывая миски назад в сумку, она заметила, как Найджел рассматривает ее. Вернулась на свое место у огня и почувствовала себя не в своей тарелке от его откровенного взгляда.

Найджел усмехнулся в душе, когда увидел, как она занервничала.

Он извинился и отправился в кусты. Ему было известно, как снимать напряжение и беспокойство словами и поцелуями. Ее возмущение или гнев подсказали бы ему, что он совершил серьезную ошибку там, на постоялом дворе. Но ни того ни другого он не заметил. Если он правильно понимал Жизель, она сейчас была полна сомнений."

"Ему до боли хотелось заняться с ней любовью. Утром она была податливой, открытой и теплой, но он запретил себе пользоваться своим преимуществом.

Из того немногого, что она рассказала ему про свое несчастное замужество, он понял, что с ней обращались жестоко, непрестанно насиловали ее. Она не знала наслаждения, а только боль и унижение. Поэтому он решил, что настало время, когда ей нужно будет убедиться, что мужское прикосновение может стать для нее удовольствием, что мужчина может подарить ей радость, ничего не требуя взамен. Найджел надеялся, что справится с этой задачей, а она справится со своими страхами. Само собой подразумевалось, что он должен проявлять сдержанность, хотя с каждым днем терпеть становилось все труднее. Желание росло и требовало выхода.

Вернувшись к костру, он увидел, что она уже постелила на ночь. Постелила рядом, но не вплотную. Это еще не было откровенным приглашением, на которое он рассчитывал, но все равно выглядело многообещающе. Если бы ей захотелось решительно отказать ему, она устроилась бы по другую сторону от огня. Главное, он ощутил, насколько она неуверенна.