Честь горца

– Часто очень трудно доказать людям, что вот то и то – чудовищно, особенно если они думают, что вот то и то, наоборот, прекрасно. И если уж откровенно говорить про мою семью, нет ничего странного в том, что они считали естественным, когда муж воспитывает свою жену. Наверное, не все мужчины и женщины в Шотландии думают так, как думаете вы.

– Наверное. Только то, чем занимался Дево, нельзя было назвать воспитанием. Это было издевательство.

– Кроме моих слов, у них ничего не было конкретного. Зайчатина, кажется, готова?

Найджел усмехнулся:

– Вы закончили спор весьма неловко, барышня.

Она ответила улыбкой и пожала плечами:

– Мне весьма неловко говорить о предательстве и недостатке доверия в моей семье.

– Тогда угощайтесь дичью. Говорят, полный желудок лечит много болезней.

– Оказывается, иногда кто-то говорит мудрые вещи. – Она улыбнулась, когда он снял один вертел с тушкой с огня и поводил им из стороны в сторону, чтобы остудить. – Если уроните его в грязь, один из нас останется голодным.

Засмеявшись, он протянул ей зайца, другого оставив для себя.

Жизели показалось, что она никогда не ела ничего более вкусного в обстановке, настолько далекой от утонченности. Она находила печальным и удивительным то, что, сидя вот так в лесу с мужчиной, которого едва знала, и раздирая зайчатину зубами, как дикое животное, она чувствовала себя по-настоящему живой. Вдруг ей пришло в голову, что будет, если она останется одна и еще долго будет спасаться от преследователей. Все точно закончится сумасшествием. "

"Слишком сытая, чтобы съесть все до конца, Жизель отошла в сторону, где лежали седельные сумки. Тщательно завернула недоеденное мясо и сложила в сумку вместе с другими остатками еды. Быстро сполоснула руки и лицо и вернулась на свое место у огня. Внезапно почувствовав жуткую усталость, она едва успела прикрыть рот, распахнувшийся в широком зевке.

– Со мной то же самое, барышня. – Найджел вытирал лицо и руки влажным лоскутом ткани. – Теперь пора ложиться. Я вас покараулю, если нужно прогуляться в кустики.

Жизель понадеялась, что в темноте он не заметит краску у нее на лице, кивнула и направилась в кусты. Невозможность уединиться стало трудно переносить, хотя уже можно было бы и привыкнуть к этому. Уединение стало редкостной привилегией, как только она покинула дом мужа. Ей казалось, что она смирилась с такой потерей. Однако теперь, бок о бок с Найджелом, она вновь с болью ощутила ее.

Когда она вернулась к костру, в темноте исчез Найджел.