Честь горца

Я не мог сделать ей больно, обещав то, что потом могло легко оказаться ложью. – Он поморщился от недовольства собой. – Вместо этого я промолчал и сделал ей еще больнее.

– Она нужна тебе? – спросил Джеймс.

Найджел криво усмехнулся:

– Очень.

– Значит, будешь ее добиваться?

– Джеймс, я думаю, она меня на пушечный выстрел не подпустит. Будет трудно добиваться ее на расстоянии.

– Она ведь останется здесь. Ей некуда податься, потому что ее будут разыскивать, чтобы повесить за очаровательную шейку. Конечно, усадить и заставить выслушать будет нелегко, но ты должен это сделать.

Сейчас нужно рассказать ей всю правду и доказать, что она нужна тебе и нужна именно она. Давай, парень, у тебя же никогда не было проблем с девушками по этой части. Обдумай все как следует, и с ней тоже все будет как надо. Тебе на это потребуется время, стоит она того?

– Да, стоит. Просто я думаю, что теперь она считает, что я ничего не стою после всего, что случилось.

Вытянувшись на кровати, Жизель уперлась взглядом в потолок.

Руки, сжатые в кулаки, лежали по бокам. Она уже приняла ванну, поела немного из того, что принесли, не ощущая вкуса. Потом переоделась в хрустящую от свежести полотняную ночную сорочку, которую Маргарет разложила на кровати. Все, что было нужно, она уже сделала. Теперь ей нечем было себя занять. Оставшись наедине с мыслями, она меньше всего хотела думать или быть в одиночестве.

Решив, что теперь можно дать волю слезам, Жизель перевернулась на живот и зарыдала, уткнувшись в мягкую подушку.

И плакала, пока слезы не кончились. Вскоре она почувствовала себя опустошенной, но не настолько, чтобы сразу заснуть. Боль так и не кончалась."

"Она все никак не могла поверить, что Найджел предал ее. Несмотря на то что глаза видели все, в ней еще жила глупая надежда на то, что она ошиблась, что есть какое-то разумное объяснение всему, что произошло. Он был первым человеком, помимо родственников, конечно, кому она довольно долго доверяла. Ее возмущала мысль, что придется смириться с тем, что она с самого начала была не права.

Он попользовался ею, и она будет еще большей дурой, если откажется признать этот факт. Похоже, что именно ту женщину он любил, и она не стала принадлежать ему. Даже если Жизель могла бы смириться, забывая про гордость, она все равно не согласилась бы на это, зная, что та женщина – часть его жизни. Никто не вынесет ложь, если будет каждый день натыкаться на правду у себя перед глазами.