Честь горца

Реальным оставалось только одно – наслаждение, которое пульсировало во всем теле. Когда она достигла максимума, выкрикнув его имя, Найджел сдвинул ее вниз, и они соединились. Дрожащая, охваченная желанием, Жизель двигалась на нем с удвоенной силой и наконец рухнула к нему в объятия. Найджел прижал ее к себе, крепко стиснув. Она стонала, она звала его, пока он выплескивался в нее, наполняя теплом. Потом он ослабил объятия, не отпуская ее от себя. Дыхание стало ровнее. Он легонько, почти сонно чмокнул ее.

Прошло довольно много времени, прежде чем Жизель смогла что-то сказать. Еще больше потребовалось времени, чтобы посмотреть на него без стыда. Она вела себя похотливо. Многие могли бы сказать, что она вела себя хуже какой-нибудь потаскухи. Жизель подумала, что Найджел, когда остынет, тоже засомневается в ее нравственности.

Повернувшись на бок, она коснулась шрама, чтобы убедиться, что их занятия любовью не принесли ему вреда. Потом посмотрела на него и тихо засмеялась.

Все ее страхи улетучились. У него были закрыты глаза, черты лица разгладились в полудреме, в уголках губ застыла улыбка. Найджел Мюррей выглядел так, как выглядит полностью удовлетворенный мужчина.

– Найджел? – Она лениво провела рукой по его широкой гладкой груди.

– Что, моя прелесть? – Он чуть крепче прижал ее к себе, поцеловав в лоб.

– У меня стойкое ощущение, что впереди нас с тобой ждет кара.

– О да, мы ведь жуткие бесстыдники.

– А я не жалею. – Она пристально посмотрела на него.

– И не сомневаюсь, эта кара не будет так велика по сравнению с тем, что потребуется сделать, чтобы смыть кровь с моих рук.

Найджел приоткрыл один глаз и глянул на нее:

– Ты жутко испорчена, если так думаешь, Жизель.

Она хмыкнула.

– Благодарю вас, сэр."

"Жизель не удивилась тому, что Найджел так легко разгадал женскую хитрость, чтобы заставить его сказать про ее невиновность и тем самым развеять ее беспокойство. Удивительно, но она с каждым днем все меньше переживала по этому поводу.

Она перестала считать это жестокой обидой. Она стала считать это просто небольшим недоразумением. Жизель решила, что не стоит злиться на то, что он считает ее убийцей, тем более что он не осуждал и ни в чем не обвинял ее. И еще она удивлялась вот чему. Хотя и не совершив преступления, она продолжала мысленно наслаждаться, вспоминая об убийстве мужа. Церковь назвала бы такие мысли греховными.