Чертов нахал

Однако я все же изрядно нервничал из-за того, что собирался явиться без предупреждения, застав ее врасплох.

Когда я открыл тяжелую металлическую дверь нашего дома, ведущую на веранду, в мои уши ворвались оглушительные звуки. Мне было неожиданно приятно услышать их, и я невольно улыбнулся, несмотря на то, что когда-то ужасающие музыкальные предпочтения сестры заставляли меня лезть на стенку.

– Адель?

Мы жили в перестроенном помещении бывшего склада, и из-за высоких потолков громкие звуки обычно звучали приглушенно, но на сей раз завывания Тэйлора Свифта, доносящиеся из мощных динамиков, буквально оглушили меня.

– Адель? – снова позвал я уже громче. После всего, что она пережила, я не хотел ее сильно волновать. Я представления не имел, осталась ли она такой же запуганной, как тогда. После нападения она вздрагивала или вскакивала на ноги всякий раз, когда кто-то входил в комнату, даже если была не одна. Я бросил ключ в вазу на столе у двери и направился в кухню.

Мужчина в белой рубашке и трусах-боксерах гладил брюки на гранитной столешнице.

"– Адель дома?

– А ты кто такой?

– Расслабься, дружище, – спокойно произнес я, все еще держа руки перед собой, чтобы он мог их видеть. Если есть что-то положительное в двухлетнем пребывании в тюрьме, это то, что я научился разрешать опасные ситуации.

– Я брат Адель, и это мой дом.

Глаза «боксера» сверкнули.

– Чэнс?

Ну, по крайней мере, один из нас идентифицирован.

– Да, это я.

– Твою мать! Извините. Я думал, что вас выпустят только на следующей неделе.

– Просто тюрьма переполнена, вот и выпустили раньше. – Я прищурился, глядя на утюг, который он все еще держал в руке. – Не хотел бы ты опустить эту штуку?

– Да, конечно. Извините. – Он опустил утюг на столешницу и сделал ко мне пару шагов, протягивая руку.

– Гарри. Гарри Бичэм. Я столько хорошего слышал о вас.

Будешь мне сказки рассказывать, Гарри?

– Хотел бы я то же самое сказать о тебе.

Внезапно из-за угла показалась сестра.

– Как ты думаешь, может, остановимся в… – Она запнулась на полуслове. – О, Боже! Это ты! – Она бросилась ко мне в объятия, чуть не сбив меня с ног. – Ты дома!

– Как видишь.

Адель вцепилась в меня мертвой хваткой, словно боялась разжать руки и отпустить меня. Она плакала, но вовсе не так, как в последний раз, когда я обнимал ее, – сейчас это были слезы счастья.