Чертовка для безопасника (СИ)

Слишком много растанцовок.

Я аккуратно ставлю свечу на подоконник, туда же отправляю бутылку коньяка. Тарелки в сторону. Марта молча следит за моими движениями, невольно подрагивая ресницами.

Но не спрашивает ничего.

Ждет.

Хорошая девочка.

Встаю, протягиваю руку, чтоб поднять ее со стула.

— Кирилл, я…

Марта пытается что-то сказать, уже, наверняка, понимая мои намерения.

Да и сложно не понять, учитывая, как я ее весь ужин глазами жрал, и член ломится из штанов.

Разговоры нам не нужны сейчас, отвлекают.

Привлёкаю растерянную девушку к себе и затыкаю жадным поцелуем возможный протест.

В прошлый раз она не стала возражать.

Не успела.

А потом… Потом и незачем было.

Надеюсь, сегодня будет так же. А то церемонии, церемонии…

Она вкусная. Еще вкуснее, чем я запомнил.

Меня пьянит моментом, словно весь тот небольшой объем коньяка бьет в голову, заставляя обезуметь. Держу ее, засовываю язык в податливо распахнутый рот, прикусываю нижнюю губу, жадно, бешено, словно хочу выпить всю её душу, всё её сердце, забрать себе, в себе хранить.

Этот запах… Её нежный аромат, улавливаю на шее, когда с поцелуями спускаюсь ниже. Шампунь здешний, запах порошка от одежды моего сына создаёт ощущение, будто мы с этой женщиной имеем общий быт, живем вместе, и вообще всё происходящее нормально и правильно.

Усаживаю Марту на стол, вставая нагло между её ног, не отрываюсь от поцелуев. Она в панике пытается отпрянуть, я не даю.

— Хочу тебя, — шепчу в ухо.

Это всё на что я способен в данной ситуации, больше от меня нежных слов любви ждать не стоит. И без того себя сегодня превзошел в предупредительных танцах. Стягиваю с неё футболку и припадаю ртом к соску на правой груди, левую накрываю ладонью.

— Кирилл, — тонко и сладко пищит Марта.

Отталкивает меня, слабо и уже пораженно, я податливо отхожу, но по пути стаскиваю с нее спортивки.

— Что ты… Я не думаю, что нам… Я… — она ахает и чуть не падает со стола, когда я боксеры с неё стягиваю.

Быстро возвращаю свою добычу на место, поддерживаю под голые ягодицы одной рукой. От соприкосновения с нежной шёлковой кожей, с ладони словно электричество ритмично, пульсом бьет в пах. Я больше не человек, я – зверь голодный, теряющий дар речи и переходящий на глухой рык.

Провожу пальцами по раскрытой промежности. А том всё мокро, уже готово для меня.