Чертовка для безопасника (СИ)

В помещении откровенно воняет всем, чем принято вонять в таких местах, и я думаю, что вся насквозь теперь пропахну этой гадостью. Тут же ловлю себя на глупых мыслях, с досадой сжимаю губы.

Нашла, о чем переживать…

Ситуация плохая, защитник мой, похоже, некомпетентный… Бросил меня тут.

Доберусь до папы – все ему выскажу.

В конце концов, моей вины нет в том, что так попала. Кто угодно мог пойти на концерт и потеряться в поисках туалета! Это вопрос случая!

И то, что теперь я вынуждена спасать свою жизнь - недоработки системы! И папа мог бы найти другого человека, который помог бы без вот этого всего…

Понятное дело, что все эти мысли – от страха.

И, если он через пять минут не появится, я буду сама выбираться уже.

Сутки прошли с момента моего появления в городе.

Короче говоря, понятно, что я изо всех сил пытаюсь настроить себя на правильный лад, перестать трястись, как беспомощный кутенок, которого под забором кинули жестокие люди. А, чего уж скрывать, именно так я себя и ощущаю.

Кирилл появляется неожиданно, с той стороны, куда я и не смотрю.

Подхватывает меня под локоть, кивком указывает направление.

И вздох облегчения при его появлении сдержать не удается. Все же, я, конечно, самостоятельная женщина… Но как страшно, боже мой! Как страшно!

Мы выходим из разливайки, топаем в сторону автобусной остановки.

— Куда мы? Где ты был? — задаю я логичные вопросы, на которые, впрочем, не получаю никакого ответа.

— Давай, Марта, — кивает мой спутник, — в автобус. Прокатимся.

Мы запрыгиваем в автобус, едем три остановки.

Выходим. Тут же пересаживаемся в другой. Опять едем.

Я вообще перестаю что-либо понимать, тупо следую за Кириллом.

Ясно, что у него какие-то свои причины… Воспринимать себя нагрузкой странно, но, в принципе, не обидно. Пусть. Главное – выбраться.

В итоге мы каким-то образом оказываемся на окраине.

Вокруг промзона, все серое и невероятно унылое на вид.

— Что мы здесь забыли? – пытаясь в очередной раз прояснить обстановку, но Кирилл опять не отвечает. Только хмурится с досадой.