Чертовка для безопасника (СИ)

Здесь, в этом городе, жила моя школьная подруга Светка, единственная из всех, кто приезжал в больницу, отвлекал меня бесконечной болтовней и непрошибаемым оптимистично-пофигистичным настроем."

"Она была полностью в курсе моей истории с Маратом, называла его “мерзким козлиной” и предлагала полный ассортимент женихов их провинциального города. Учитывая, что работала она дознавателем в прокуратуре, недостатка в мужчинах не было.

Папа был против отъезда, настаивая на дополнительной реабилитации.

Но я не стала его слушать.

И, переехав, старательно избегала всех упоминаний о том, чья я дочь.

Выводы из истории с Маратом я сделала логичные. Не факт, что полностью верные, но других не напрашивалось.

Мой отец - персона известная, вхожая к самому нашему всему… И я, как его дочь, тоже лакомый кусочек.

Правда, не настолько, чтоб ухаживать всю жизнь за мной, лежачей.

История эта невольно отразилась на моей жизни, заставив пересмотреть приоритеты.

Конечно, мужчины у меня после были, но очень недолго.

Светка говорила, что мне просто не везет на мужиков, но я была уверена, что все дело в моем уродстве.

Из-за него не могу нормально раскрепоститься, даже раздеться не могу полностью!

Только с Кириллом получилось, да и то лишь потому, что он не спрашивал разрешения. Просто раздевал.

***

И вот теперь, сидя голышом на коленях крайне возбужденного мужчины, я уже даже не пытаюсь закрываться, не отвожу его пытливые пальцы.

И отвечаю на вопросы.

— Это был твой парень? — мягкий выдох в шею, зубы легко скользят по плечу, только обозначая, не прикусывая еще.

— Да-а-а…

— Куда делся?

— Ах… Решил… Решил… Что ему не нужна девушка-инвалид…

Вот. Сказала. И надо же - не больно. Совсем.

Словно это все не со мной было.

Это какая-то другая Марта попала в аварию. Другая Марта мучилась от многомесячных болей, страдала, жить не хотела. Другая Марта переживала ужас от предательства близкого человека.

А я - другая.

Я дрожу в руках самого горячего в мире мужчины, я таю от его поцелуев…

— Он – дурак, — шепчет мне Кирилл, — идиот… Такую женщину проебал…

— Какую?.. — дышать тяжело, меня плавит от удовольствия, от нежности, руки, тяжелые, опытные, скользят, скользят по мокрой коже, а затем резко подхватывают и, не успеваю я даже вздохнуть, укладывают на деревянную столешницу.