Черный Маг Императора 13

Настолько, что сразу после встречи с ним, граф, не заезжая в Милан, отправился прямиком в свое родное имение.

На вопросы жены просто ответил, что появилось много срочной работы. В ее случае этого было достаточно. Графиня никогда не лезла в дела своего мужа и ее вполне устраивало то, что она может болтаться по модным Миланским магазинам со своими дочками и не особо заботиться о количестве денег на ее карточке.

Строганов в этом плане не скупился и любил баловать своих женщин. Тем более, что он давно понял одно простое правило — если женщина ничем не занята, то она начинает доставлять ему хлопоты своими чудными идеями.

К тому же, после встречи с Петром Константиновичем, ему было о чем подумать, так что графа вполне устраивала тишина и покой, которые царили в его имении в отсутствии женской половины. Тем более, что первые несколько дней после приезда его просто колотило от бешенства и он срывался на всех окружающих почем зря.

За пару дней он выдул почти четыре бутылки коньяка, чтобы хоть немного привести свои нервы в порядок, однако помогало слабо. Состояние злобы не покидало его даже когда ему удавалось изрядно захмелеть. Даже наоборот, усиливалось…

Был момент, когда он даже допустил мысль, что ему всучили вместо приличного напитка двенадцатилетней выдержки какую-то жалкую подделку.

Главным образом его злило то, что несмотря на все его старания гадить где только можно, Нарышкин за последние пару лет стал еще богаче и ближе к этому придурку Романову. Вражда между семьями тянулась еще со второй родовой войны и не прекращалась ни на минуту. Просто открытые действия переросли в тайные, только и всего.

Аникей Федорович считал князя Нарышкина везучим выскочкой, который умудрялся из любой хреновой ситуации выкрутиться ужом, да еще обернуть ее в свою пользу. Во всем Николай Федорович был лучше его, даже взять детей — у князя сыновья, а у Строганова дочки. Целых три штуки. Хоть бы одного сына Бог послал. Случись помирать, даже нажитое имущество толком оставить не на кого.

Например, последний случай, о котором ему рассказал князь Курбатов.