Чернокнижники

Компания наша большая и серьезная…

«Вот тут ты, сукин кот, врешь, как нанятый, — подумал поручик. — Всех, кто у тебя есть, мы знаем. Вся компания из тебя одного и состоит…»

— Вы меня не пугайте, — сказал он спокойно. — Я же не дурак, прекрасно понимаю, что за этакие россказни меня и в самом деле моментально в сумасшедший дом сволокут… Да и не собираюсь я болтать. Поскольку планы ваши понял прекрасно, прибыль тут, и правда, может выйти впечатляющая…

— Вот и ладненько, — сказал Аболин тоном доброго дядюшки.

 — Сохраните все в тайне — озолотитесь. А продавши меня кому, не получите ни гроша. Уж это-то вы, с вашим умом и оборотистостью, должны понимать.

— Прекрасно понимаю, — сказал Савельев. — Интереснейший вы человек, сударь, но вот в качестве продажного товара совершенно не годитесь. Гораздо выгоднее к вам — управляющим, или как там это назвать, не суть важно…

И вот тут настал самый подходящий момент… Доставая очередную папиросу, Савельев самым естественным тоном сказал:

— Да, вот что… Возможно, это и наглость с моей стороны, но, когда поступают приказчиком или управляющим в серьезную компанию, обычно самому главному владельцу представляются…

— Это уж безусловно, — спокойно кивнул Аболин.

 — Тем более что и хозяин непременно захочет с вами побеседовать, утвердить, так сказать, мое решение. Субординация у нас такова. Тем более, большие дела начинаем… В ближайшее же время хозяину вас представлю.

— А он — здесь?

— Да нет, Аркадий Петрович, — усмехнулся Аболин. — Он — там. Так что готовьтесь туда прогуляться, и не просто из окошечка на улицу посмотреть, а малость попутешествовать… — он улыбнулся вовсе уж широко, дружески, потер руки. — Ну что, самое время всерьез винишком душу побаловать?

— Пожалуй, — сказал поручик.

Глава VIII

ГОСТЕПРИИМСТВО В СТАРЫЕ ВРЕМЕНА

Аболин — кажется, без особой нужды — поправил на нем шпагу, одернул камзол, потрогал большими пальцами кушак, прочно ли завязан.

Отступив на несколько шагов, принялся разглядывать полностью преображенного Савельева с нескрываемым удовольствием. Улыбнулся во весь рот:

— Ну, что ты скажешь? Вылитый здешний обитатель, хоть при дворе представляй… По виду ни одна собака чужого не распознает… Теперь займемся бумагами, — он ловко выдернул из-за обшлага своего камзола свернутые в трубку бумажные листы, расправил.