Чернокнижники

Он проворно присоединил к заключению еще несколько бумаг, коснулся кнопки на столе. Через считанные секунды появился секретарь, выжидательно остановился у стола. Витковский протянул ему бумаги:

— Мишель, зарегистрируйте немедленно. Основание: выдано поручику Гатчинского гвардейского батальона Савельеву. Мое распоряжение. Составьте, я подпишу. Выполняйте.

Плечистый молодой человек энергично кивнул, взял бумаги и практически бесшумно покинул кабинет. Витковский, улыбаясь, развел руками:

— Ну вот, никаких бюрократических проволочек.

Вы у нас еще пробудете какое-то время? Отлично. Если вам потребуется что-то еще, обращайтесь без церемоний. Как-никак служим в одной конторе… А теперь, коли с официальной частью покончено… Чаю, быть может? Или чего-нибудь покрепче?

— Нет, благодарствуйте, — сказал Савельев. — Уже напоен вдосыть, если попадете в наши края, ответим таким же гостеприимством…

— Когда-нибудь обязательно постараюсь выбраться, — серьезно сказал Витковский. — Хоть одним глазком взглянуть на ваши увлекательнейшие дела… — он покосился вбок, воздел глаза к потолку и шумно, страдальчески вздохнул: — Роман, ну что же ты смотришь на меня волком? Ты же офицер, не мальчишка, должен понимать… Ну не могу я включать в официальные бумаги, предназначенные для батальона, твои, как бы поделикатнее… соображения.

Не могу, и все тут! Хотя бы из чистой субординации. Ты по службе подчинен не мне, а Бахметьеву, о чем, конечно же, прекрасно помнишь…

Глядя на него все так же угрюмо. Рокотов осведомился:

— А можешь ты включить в бумаги мнение Хомякова?

Вот тут лицо Витковского стало не просто сердитым — злым.

— Тем более нет, — холодно отчеканил он. — Мнение выключенных со службы тем более не может быть включено в какие бы то ни было официальные заключения… Что за мальчишество, Роман… Неудобно перед гостем, право…

Судя по лицу Рокотова, он явно собирался ответить нешуточной колкостью. Савельев почувствовал себя неловко — кому приятно быть свидетелем чужих служебных дрязг… На счастье, появился Мишель.

Подал профессору бумаги, получил его подпись на одной, отошел к маленькому столику, ловко уложил все в пакет из плотной бумаги, накапал в пяти местах расплавленным сургучом, пришлепнул печать, отложил конверт, чтобы сургуч остыл и затвердел, протянул Савельеву какую-то бумагу:

— Распишитесь, пожалуйста, в получении, господин поручик.

Что Савельев привычно и проделал.

— Быть может, вы хотите что-нибудь у нас посмотреть? — вежливо предложил Витковский.