Черно-белая жизнь

Лагутин лежал с закрытыми глазами и думал о Городке, о своем доме. Впрочем, каком там доме? Дом – это когда шумно, весело, вкусно. Когда пахнет праздником: елкой, едой. Когда тебя ждут. Когда тоскуют по тебе. Интересуются твоей жизнью. Переживают из-за твоих неудач. Радуются твоим победам. Дом – это там, где близкие. А у него? Ну да, приятели. С натягом можно сказать, что друзья. Только с натягом, если по-честному. И виноват в этом только он сам, Алексей Лагутин. Это ему, одинокому волку, никто, по большому счету, не нужен.

Или все-таки нужен? Может, поэтому ему так тоскливо, так муторно на душе, так паршиво? И снова по-честному – там, в Городке, вряд ли его дом. Там – служебная жилплощадь, временное жилье. С неудобным диваном, с чужим столом и окном без занавесок. С разнокалиберными чашками – с миру по нитке, с некрасивыми, серыми, застиранными полотенцами и дешевым, копеечным плафоном вместо люстры. Никакого уюта. И тишина. Вечная тишина. Ему казалось – спасительная, а вышло – убийственная. Холодная и пугающая. Беспросветная.

«Да ладно! Бывают разные дома, – принялся он себя утешать, – разные! И безмолвные тоже. И одинокие, пустынные, когда в них нет отражений, кроме твоего собственного. И когда окна темные, пока именно ты не включишь там свет». Бывают. Например, у него. Так вышло. Значит, такая судьба.

Приезжий. Он приезжий. И там, и здесь, в родном городе. Все приезжие – Дашка, Нина эта и он сам, Лагутин.

Гипс сняли через одиннадцать дней и наложили легкую и удобную лангету. Теперь он почти скакал.

Настроение немного улучшилось.

Нина, кстати, не приходила уже дня четыре, чему он был очень рад. Нет, она позвонила и тысячу раз извинилась – подопечные ее, те чудесные бабушка с дедушкой, разболелись, и она была вынуждена уезжать от них поздно вечером, почти в ночь, уложив старичков спать. И появлялась у них рано утром – часам к семи.

Но за два дня до выписки Лагутин все-таки вынужден был ей позвонить, попросил привезти его вещи.

– Заезжать домой не буду, – объяснил он. – Тяжеловато мне разъезжать.

Поеду прямиком в аэропорт, а там уж и до дома недалеко. Меня встретят, не беспокойтесь. Встретят и довезут. Билет я уже заказал и такси тоже."

"Но получилось все не так – или не совсем так. Нина приехала в день выписки, привезла его вещи и отказалась уходить – вместе с ним стала ждать машину.

– Я вас провожу, и не спорьте. Как я вас отпущу одного?

Лагутин безнадежно согласился – а что оставалось? Спорить с ней – себе дороже, это он уже понял.