Черно-белая жизнь

Питаемся и в столовых, и дома – по-разному. Он, конечно, обожает в столовой. Хотя что там хорошего? Ты ж понимаешь. А этот дурила…

Море теплое и мелкое, пляж песчаный и, конечно, не слишком чистый. Но главное – море! Лешку из него не вытащить.

Хозяева очень приличные и не вредные – угощают, не придираются, разрешают пользоваться своей плитой и холодильником. Хорошие люди. У них дочь, Алла. Милая девочка. Наш, кажется, слегка заглядывается. По крайней мере, когда появляется эта Алла, смущается.

В общем, Петя, недолго нам осталось – скоро начнется! Ждем.

Я очень скучаю. Очень! Считаю дни. Но при этом все понимаю – ехать было необходимо. Для Лешки в первую очередь, но и для меня тоже, ты прав.

И все-таки очень хочется домой, к тебе, в нашу квартиру.

Как работа? Что ты успел? Как там Ростовцевы? Все немножко угомонились? Обнимаю тебя и люблю. В субботу буду звонить – в девять вечера будь у телефона».

И ответ отца: «Милые мои, дорогие ребята! Как без вас плохо! Как медленно бежит время! Течет как глицерин.

Настюша, не волнуйся – питаюсь нормально. Днем в столовой, вечером – чем придется. Но не голодаю, поверь, даже не похудел! А однажды сварил щи! Ну мне медаль, а? Правда, они совершенно несъедобные. На работе все по-прежнему. Ильинский защитился. Но шло все тяжело. Кажется, он и не надеялся. У Ростовцевых по-прежнему – снимают комнату в Замоскворечье, Андрей держится молодцом, а бедная девочка хуже. Хочет уволиться, но он ее отговаривает. Первая жена его все строчит – в партбюро, в райком, Брежневу. Идиотка. Жить не дает – как же, он-то счастлив…

Но они справятся, я уверен! С диссертацией туговато, если честно. Работается плохо, вяло. Казалось бы, никто не мешает, в квартире тихо, как на кладбище, прости за сравнение. А не работается! И вообще без вас не живется. Вот так. Я тоже считаю дни – зачеркиваю на календаре. Но ты, Настюша, не нервничай, отдыхай и расслабляйся! Это главное для тебя и для Лешки! Как с деньгами? Может, немного выслать? Ради бога, не стесняйся – я трачу мало и даже отложил, представляешь? Это ты у нас транжира, Анастасия!

Обнимаю вас и люблю! И очень скучаю!

Ваш муж и отец, Петр Лагутин».

Жизнь. Была жизнь. Была семья. Любовь. Уважение. И ничего нет. И никого уже нет – ни мамы, ни отца.

Странно, ему казалось, что отца тоже давно нет. Да так, собственно, и было – отца давно не было в его жизни. Он сам так решил.