Черно-белая жизнь

И Нина вдохновенно продолжила:

– Поселение железного века, – гордо сказала она, наблюдая его реакцию.

Он изобразил удивление:

– Да что вы? Ну надо же, а?

– А в девятнадцатом веке построили сахарный завод, – гордо объявила она. И тут же грустно добавила: – Правда, сейчас он банкрот. А самое главное, – она таинственно замолчала, словно готовилась предложить необычайный сюрприз, десерт, который непременно приведет Лагутина в изумление, – у нас каждое лето отдыхал Петр Ильич. Представляете? Почти каждое лето, – с напором повторила она и откинулась на спинку стула.

Взгляд у нее был торжествующий, важный, и Лагутин выдавил:

– Ну ничего себе, а? Сам Петр Ильич!

– Да, – с радостью подхватила Нина, – и музей есть Петра Ильича, в усадьбе Кондратьевых. И пьесы Кондратьевым он посвятил: «Вечерние грезы» и «Салонный вальс» – это супругам. А дочери Дине – «Вальс-безделушку».

Лагутин не нашел что сказать и повторил:

– Ну надо же, а?

А раскрасневшаяся Нина не умолкала:

– А знаете, и Чехов бывал в наших местах.

– А работы, конечно, нет? – с сарказмом перебил ее Лагутин.

– Нет совсем. А если и есть… – Она махнула рукой.

– Все понятно, – отозвался Лагутин. – Все стремятся в столицу – здесь всегда есть работа. Ну а потом возвращаться уже не хотят – привыкают к большому городу, к столичной жизни, к нормальной зарплате.

Нина посмотрела на него с удивлением:

– Ну за всех я не отвечаю, только за себя. Я за столицу не держусь – ни минуты! – раскрасневшись от возмущения, выпалила она. – И очень хочу вернуться в Низы. Потому что тишину люблю, а суету эту ненавижу. Толпу переношу с трудом, потоки машин, вечный шум за окном. Только спустя три года спать под него научилась. Нет, – твердо добавила она, – я мечтаю вернуться домой. А как сложится, не знаю.

«Надо же! – подумал Лагутин. – Не нужна ей столица. А может, и врет. Черт ее знает. Поди их пойми».

Официант принес кофе, и Лагутин посмотрел на часы:

– Ого! Время-то позднее. Ну что? Поехали? Нужно еще добраться до дома. А завтра у нас день непростой.

Взяли такси, но ехали долго и медленно, пробираясь по пробкам, словно сквозь дикие джунгли.