Бывшие. В снежном плену

Ягодицы пылали от его ударов по ним.

— Ещё раз спрошу. Ты течёшь как сука? — я могла сейчас кончить от одного только его шёпота.

Простонала. Вновь хлёсткий удар по заду.

— Да, — стоном.

Сжал волосы на затылке, вдавив в шкуру щёку.

— Скажи как? — огладил ягодицы.

— Как сука, — тихо прошептала я.

— Умница, хорошая девочка, — шепнул он мне.

Саша зацеловал мне шею. Я пару раз хихикнула, но тут же получила укус в предплечье и плечо. Его поцелуи словно калёное железо осыпали мой позвоночник.

Расхохоталась, когда он игриво укусил меня за попу и тут же простонала, когда его руки развели ягодицы, а язык оказался на влажных складках.

— Держи награду, — шептал он, перемежая поцелуи и игру языка на чувствительной коже, — ты сладкая.

Я больше не сопротивлялась. Я пылала, я жаждала его ласк, я предвкушала. И сгорала в этой страсти. Я вот-вот и уже была готова взлететь до небес, как он отстранился от меня.

— Саша… — взмолилась я.

Смешок.

— Не так быстро, — проговорил он.

Шуршание ткани позади. Но посмотреть я не смогла, Саша так и держал мою голову зафиксированной.

В ягодицы мне упёрся его горячий твёрдый член. В нашей супружеской жизни мне иногда было больно, но теперь низ живота горел от того с каким нетерпением и вожделением я ждала его.

— Скажи, что ты хочешь, Надя? — проговорил он хриплым, дрожащим от напряжения и похоти голосом.

— Я… Я… — заикалась и краснела я.

— Скажи, я хочу, чтобы ты трахнул меня. Скажи, Саша, пусть твой член войдёт в меня, м? — хрипел он, он сдерживался ждал, чтобы я осознала свои желания, проговорила, закрепив, он видел, что я становлюсь дерзкой, он хотел видеть меня раскованной.

— Саша, я… я хочу тебя, — простонала я.

— Я не слышу, чего ты хочешь, — Саша жаждал услышать от меня чего я хочу на самом деле.

— Трахни меня, Саша, — прошептала я горячо.

И как только я произнесла эти слова, то вскрикнула от неожиданности и вжалась в голый мужской пах ягодицами, под сильно сомкнутыми веками тут же поплыли цветные круги.

Саша вошёл в меня на всю свою восхитительную длину, упруго, одним ударом, жёстко, раздвинув твёрдым, горячим, пульсирующим членом розовые влажные складки.

Задержался во мне отпустив волосы. Его ладони, сжатые в кулаки, упёрлись в шкуру по обе стороны моего лица.

Он слегка прикусил кожу у основания шеи и быстро проговорил:

— Сладкая, тугая, горячая моя… Моя девочка. Хорошая, плохая… Моя.