Буря (СИ)

Так что он отряхнул шапку из белого меха, снял мягкие сапоги и прошел к огню походной печи.

— Прости меня, мудрая Шафараз. Я стал с порога говорить, не поблагодарив тебя за те заботы, которые легли на твои плечи и ложатся каждый день, когда ты словно мать каждому из вашниров в моем отряде. Сегодняшний день принес тебе новую проблему. Я готов выслушать каждое твое слово с превеликим уважением.

Шаманка молчала, гордо подняв голову и демонстрируя презрение, а Рифа ждал, стараясь не изучать ее временный дом пытливым взглядом.

— Она жива, но я не могу ее разбудить, – наконец сказала Шафараз. – В ее теле яд, определить который я не смогла. Все, что я сделала – лишь поддержала ее жизнь, как могу. Яд медленный и убивает не только тело, но и все живое в этой женщине. Ее суть, ее душу.

— И что же нам делать? Припасы на нуле, дикие ушли далеко в высокие горы, с такой глубиной снега преследовать их затея смерти на потеху. Золота нет! Остаться здесь на зиму и построить рыбацкий поселок?

— Ты собрался рыдать у меня на плече, Рифа? – высокомерно повысила голос мать Шафараз.

– Может быть не стоило идти в эти места под осень? Все знают, первый месяц осени на Севере восхищён силой, которую дает ему холод. Нигде в мире он не может устраивать снежные бури, морозить лес и ходить в серебре снегов с головы до ног. А здесь ему дано такое право. Все знают, что это злое время. Мы прибыли в четвертый месяц лета, который грустит из-за того, что не имеет никакой власти и подчиняется холодным ветрам. Он плачет каждый день, что не скопил силы сохранить свое тепло. Наши фургоны застряли в дорогах, которые развезло его слезами. Что ты собирался выгадать здесь, вождь? Какую добычу ты хотел взять? Ну вот мы и дотянули до глубоких снегов. Живем ловлей рыбы, кочуем по этому ледяному краю. А что будет дальше? Зима будет долгой и жестокой.

Он лишь покачал головой. Мать Шафараз была права. Было принято много неверных решений, о которых мужчина сожалел. Ему нечего было сказать в свое оправдание.

— Мы поступим так, мой вождь, – снизошла шаманка. –Ты продашь эту женщину как королеву диких – за хорошие деньги, чтобы хватило на путь домой с честью. Но предупредишь, что она была больна при поимке, и ей будет нужен лекарь. Пусть рагласиане лечат свою как умеют.

— Думаешь, она из них?

— Она не дикая, тут нет сомнений – достаточно посмотреть на узоры на руках. Они палками по песку рисовать не умеют, не то, что такое. Она не наша – сам видишь. Тут сомнений нет.