Буря (СИ)

– Природа специально расстаралась, чтобы впечатлить гостью с юга.

— Ей это отлично удалось, – Сахана слегка улыбнулась, пристально изучая сестру Алкида. – Уже готова провести остаток жизни внутри этих стен, лишь бы не знакомиться с вашей сумасшедшей природой.

Айрина рассмеялась с видом беззаботного человека. Этот смех свободной женщины, хозяйки своей судьбы, будто бы расколол и без того треснувшую картину мира Саханы. Она впервые в жизни почувствовала черную зависть. Девушка задалась вопросом, сможет ли лечить этих людей, если они всерьез пострадают? Не лишится ли дара от собственных злобных мыслей?

— Поверь мне, тут не каждый день так.

И я думаю, что уже завтра буря утихнет, дав мне возможность познакомить тебя с окрестностями. Алкид и мужчины работают с утра и до позднего вечера. Пока комнаты исцеления не готовы, мы с тобой будем много времени проводить здесь вместе. Чем займемся для начала? Может быть списком трав и лекарств?

— Я с удовольствием, – ответила ей рабыня, изо всех сил стараясь казаться милой и заинтересованной.

Целитель часто лжет во благо, чтобы успокоить пациента и его близких, чтобы утешить добрым словом, или усыпить внимание того, кто стал причиной болезни. Девушка научилась владеть собой при виде ран и увечий, научилась улыбаться, когда больно и силы на исходе. Все это пригождалось ей сейчас, потому что желание вцепиться в волосы благожелательной и нежной сестре Алкида не проходило."

"Женщины вместе поднялись по лестнице наверх. Сахана помнила, где находились владения Айрины и младших родственников, так что не была удивлена, когда они повернули направо.

Дальше начинался настоящий лабиринт переходов и коридоров, в котором только предстояло сориентироваться и запомнить пути. Айрина занимала несколько просторных комнат. В первой она могла принимать личных гостей. Там царил идеальный порядок. Каждая вещь только подчеркивала вкус хозяйки. Во второй комнате был ее кабинет, заваленный книгами, бумагами, рисунками, пузырьками с кремами и маслами – обстановка была, мягко выражаясь, одновременно и творческой, и рабочей. На мольберте в углу была недописанная картина, изображавшая зимний лес с кривыми голыми деревьями. Пейзаж выглядел безжизненно и печально. Небо было лишено красок и солнца. Дубы и сосны будто бы страдали. Рядом лежали краски и кисти, которые еще не успели вымыть. Видимо, хозяйка писала до завтрака. Сахана отметила про себя, что картина хороша и прекрасно передает мрачное настроение.