Бухгалтер Его Величества

Пускай сплетничают! Что мне до них? Часто ли у повзрослевших, выросших на диснеевских сказках девочек появляется возможность реализовать свои детские мечты?

Рейнар принимает меня в спальне, но сейчас это вызвано отнюдь не желанием увидеться со мной наедине, а состоянием его здоровья. Он лежит в кровати на высоких подушках, и лицо его такое же бледное, как их белый шелк.

– Я рад вас видеть, Элен. Жаль, что на сей раз мы встречаемся при таких обстоятельствах.

Я не осмеливаюсь подойти слишком близко к его постели.

– Я даже не знаю, что случилось, ваше величество.

– Прошу вас, Элен, называйте меня Рейнаром!

В комнате мы одни, и я охотно откликаюсь на эту просьбу:

– Что с вами случилось, Рейнар?

Наверно, если бы я родилась в восемнадцатом веке, обращение к королю по имени не далось бы мне так легко.

Он указывает мне на краешек кровати, и я послушно опускаюсь на мягкую перину.

– Меня пытались отравить, Элен! Если бы не Жуанвиль, меня уже не было бы в живых. Я знаю – вы с герцогом не питаете друг к другу симпатии, но вчера он оказал мне услугу, которую не забывают.

Он, как обычно, невозмутим – словно пересказывает сцену, в которой не участвовал сам.

– Но как такое могло случиться? – выдыхаю я. – Разве то, что вы едите и пьете, не должен прежде пробовать кто-то из слуг?

Он подтверждает:

– Да, именно так. Но их пробуют на кухне, а потом несут по длинным и часто темным коридорам. К тому же, Тодория – отнюдь не Франция, здесь у нас всё по-простому.

– Значит, в этом замешан кто-то из слуг? Их уже допросили?

– Да, – грустно отвечает Рейнар.

Я не знаю, что ему сказать. Это слишком большая игра, в которой я ничем не смогу ему помочь – даже если буду играть на его стороне.

– Ну, вот, – еще больше огорчается он, – я вас расстроил. Да, Элен, быть королем – не всегда привилегия.