Будь моей

Наконец ей удалось взять себя в руки;"

"— Они позволили Князю Мише покрыть одну из кобыл.

— Вот как?

— Им прекрасно известно, что я обязательно должна при этом присутствовать, — пояснила она, и это была правда.

— И вы действительно присутствуете и наблюдаете?

По его лицу девушка поняла, что наконец-то ей удалось смутить и шокировать его и не тем, что делалось напоказ, а вполне обычным и будничным занятием.

— Конечно, наблюдаю. Это мои «дети», и лучше меня за ними не ухаживает никто! Я должна быть уверена, что кобылы не пострадали, как любой нормальный коневод, разводящий скаковых лошадей.

— Но…

— да?

Тон ее был вызывающим, и Василий хотел напомнить, что она все-таки женщина, но тут ему пришло в голову, что при таком поведении о женственности не может быть и речи. Вспомнив об этом, он решил сменить тему:

— И где же вы были, что вас не смогли найти? Алин улыбнулась:

— А вы не догадываетесь? Вы не единственный, кто любит кататься верхом в одиночестве…

Она уже хотела было продолжить: «…в поисках развлечений», — но граф лишил ее этой возможности:

— И что же вы делали?

— Ну, когда я езжу верхом, — сказала она, — то не держусь дороги, как вы.

И на этот раз ей удалось достигнуть цели, но, вместо того чтобы наброситься на нее, Василий убежденно заявил:

— Вы лжете, Длин.

— Конечно, лгу, но что заставило вас так подумать?

Внезапно Василий нахмурился:

— Что вы хотите сказать этим «конечно»? У вас есть такая привычка — лгать?

— Разумеется, — не раздумывая ответила она.

— Нет, не считаю, — возразил он серьезно. — Жизнь достаточно интересна и без всяких осложнений. Впрочем, это неважно. Вы взрослая женщина, и я не собираюсь отучать вас от ваших привычек.

Его снисходительный тон взбесил ее, а Александре куда приятнее было испытывать подлинный гнев к графу, чем Притворяться рассерженной на своих друзей.

Улыбнувшись, она ответила:

— Как это великодушно с вашей стороны, Петровский! От меня такого великодушия не ждите.

Граф не попался на удочку, но на этот раз его улыбка была уже не такой искренней.

— Это вы воображаете, что перевоспитываете меня и отучаете от моих привычек. Я знаю, что вы лжете, потому что, если бы вы уехали одна, один из моих людей тут же сообщил мне, а другой последовал бы за вами.