Будь моей

Но Александра все же передумала: по крайней мере ей пришло в голову, что неплохо будет появиться в столовой и обнаружить некоторую грубость и вульгарность в присутствии и кардинца, и отца, возможно, это послужит для графа прекрасным предлогом разорвать помолвку. Она, конечно, не сделает ничего из ряда вон выходящего, поэтому отец не сможет сказать, что она ведет себя «вопиюще», но это даст ему возможность убедиться в том, что Василий ее презирает, и понять, что влечение, которое тот якобы испытал к ней при первой встрече, не может устоять перед отвращением и презрением.

Момент, для этого был выбран самый подходящий: шел роскошный обед, который, как надеялся барон, произведет на кардинца впечатление, и как раз подали главное блюдо. Анна была в своем самом лучшем наряде, да и Константин в торжественном вечернем костюме выглядел весьма внушительно. А граф Петровский — ей бы не следовало на него смотреть: при одном взгляде на его великолепное тело и божественное лицо Алин чуть не забыла, зачем она здесь.

Конечно, граф выглядел безукоризненно; иного от этого привередливого хлыща она и не ожидала. Его спутник, тот самый, с ласковыми синими глазами, был точно так же расфуфырен. Он, кажется, первым заметил, как Алин вошла и, судя по всему, ничуть не удивился, что она не переоделась к обеду и была по-прежнему в одежде для верховой езды, а волосы специально растрепала еще больше. Впрочем, Алин явилась сюда не для того, чтобы присутствовать на обеде.

— Не обращайте на меня внимания, Я быстренько перехвачу чего-нибудь, потому что сегодня у меня нет времени обедать.

Александра рассчитывала на то, что это замечание смутит присутствующих, но не глядела по сторонам, а гордо прошествовала к столу и схватила уже намазанный маслом кусочек горячего хлеба прямо с тарелки синеглазого. Они не были представлены друг другу, и, стало быть, инцидент грозил выглядеть скандально, но неожиданно Алин поняла, что этот человек единственный, кому нет решительно никакого дела до ее поведения.

Взглянув на него, она приветливо улыбнулась, как бы в знак благодарности, а потом повернулась посмотреть, какое впечатление произвела ее выходка. Анна прикрыла рот рукой — вероятно, чтобы не расхохотаться вслух. Щеки Константина побагровели, и не только от замешательства. Несомненно, барон готов был устроить дочери невиданный доселе разнос, если бы только она оставалась в поместье.