Будь моей

По-видимому, графиня ожидала этой просьбы и тотчас же извлекла письмо из кармана юбки. Василий рывком развернул его и пробежал глазами изящные строчки. Барон писал по-французски, а Василий рассчитывал, что письмо будет по-русски — тогда оставалась еще слабая надежда, что мать могла не правильно понять его смысл, потому что, хотя оба они говорили по-русски бегло, никто из них не умел свободно читать и писать на этом языке. Но французский язык был весьма распространен при дворе Кардинии, так что письмо не допускало возможности иного истолкования.

При всей дипломатичности изложения было ясно, что оно содержит требование оказать уважение к договоренности о помолвке, согласно которой Василий Петровский должен был жениться на Александре Русиновой.

Василий скомкал письмо и швырнул его через всю комнату. По пути оно сшибло вазу с цветами и скатилось на пол. Едва удержавшись, чтобы не втоптать его в ковер, Василий схватил недопитую бутылку и поднес ее к губам, плюнув на то, что мать сочтет подобное поведение верхом грубости и невоспитанности.

Она осуждающе кашлянула, но Василий, как ни в чем не бывало, сделал несколько внушительных глотков и, обернувшись, ответил на ее неодобрительный взгляд насмешливым поклоном, а потом, напустив на себя равнодушный вид, хотя внутри у него все кипело, сказал:"

"— Ну что ж, придется ответить на это письмо, мама. Ты можешь написать, что я уже женат. Или что я умер. Мне все равно, что ты там придумаешь, но барон должен понять, что я не могу жениться на его дочери.

Графиня выпрямилась и, поджав губы, приготовилась к бою.

— Конечно, ты можешь.

— Могу, но не сделаю. — Он снова поднес бутылку к губам.

— Сделаешь!

— Нет!

Василий закричал так громко, что оба удивились. Ни разу в жизни сын, как бы ни был раздражен, не повышал голоса на мать. Но сейчас в нем кипела ярость, вполне понятная для человека, который угодил в ловушку.

Тоном ниже, но не менее выразительно молодой человек добавил:

— Когда я буду готов к браку, я женюсь, но это будет мое решение и мой выбор.

Решив поставить на этом точку, Василий уже направился к выходу, не забыв прихватить и бутылку водки, но ушел недалеко: слова матери впились ему в спину тысячью острых осколков:

— Даже такой отпетый негодяй, как ты, не опозорит имя своего отца.

Глава 4

Таня слегка приподняла вуаль, ровно настолько, чтобы, поддразнивая, провести язычком по обнаженной груди Штефана, по его едва выступающим соскам.