Будь моей

Его руки стиснули ее изо всех сил, а рот, этот божественный соблазнительный рот, прижался к ее губам и затеял жаркую игру. Его язык искал ее язык и настойчиво требовал ответа, и она подчинилась.

О да, Александра подчинилась. Когда он начал покрывать поцелуями ее шею, опускаясь все ниже, к груди, ее желание разгорелось с такой силой, что она готова была буквально тащить его в постель.

Но при всей своей страстности он обнаруживал удивительную сдержанность. Александра даже не подозревала, каких усилий ему это стоило.

Она же хотела, чтобы он вошел в нее до того, как она испытает вершину наслаждения.

Они сошлись на компромиссе, потому что Александра стала раздевать его, приговаривая:

— Возьми меня! О, возьми меня сейчас же!

Нагую, он отнес ее на постель, и Александра испытала первый раз вершину наслаждения, а Василий последовал за ней, и этот желанный миг наступил так стремительно, что оба они лишились сил и тела их оставались сплетенными.

А потом он любил ее на свой лад, И оказалось, что это так приятно, когда все твое тело, каждую его складочку покрывают поцелуями — просто невероятно приятно.

И снова она взлетела на вершину наслаждения, ощутив его руки внутри своего тела.

А когда, наконец, он снова вошел в нее, ощущение было совсем иным: он был так нежен, так почтителен и нетороплив, что они достигли экстаза вместе, и это было еще более восхитительно.

Он был так прекрасен, что Александре на миг стало жалко всех этих женщин, которые теперь будут вынуждены обходиться без него.

Но она не собиралась делиться своим мужчиной, ни в малейшей степени!"

"И, когда они лежали рядом и ее голова покоилась у него на плече, а его ладонь нежно поглаживала ее руку, лежавшую у него на груди, ей захотелось поблагодарить Василия за эту чудесную ночь — отдать ему самую желанную, а для Александры — самую дорогую вещь на свете, и она знала, что достойным подарком может быть только одно.

Очень тихо Александра сказала:

— В качестве свадебного подарка я дарю тебе Князя Мишу. — И, чувствуя, что снова готова заплакать, добавила:

— Но, если ты когда-нибудь обидишь его, я испробую свой кнут на тебе.