Будь моей

Это платье годилось для визитов, но никак не для бала, а именно бал устраивали сегодня Лейтоны. Александра почувствовала себя неловко и скованно, когда ее проводили в большую пустую комнату вдали от бального зала, судя по виду, библиотеку, и попросили подождать.

И она осталась ждать. Прошел час, а она все еще дожидалась. Но это уже не имело значения после всех этих лет. Теперь, когда она должна увидеть Кристофера, Александра не проявляла нетерпения. Она не испытывала вообще никаких чувств — ни радости, ни волнения.

Ей самой это казалось немного странным, но она приписала свое равнодушие той глубокой меланхолии, с которой покидала Кардинию, а та, в свою очередь, объяснялась тем, что Александра была вынуждена оставить своих лошадей, а вовсе не разлукой с Василием, без которого, разумеется, не скучала. Она даже вспоминала о нем не часто — не более дюжины раз на дню.

Конечно, решительность и жизнерадостность леди Беатрис усугубляли эту меланхолию, так же как и мысли о судьбе ребенка.

Почему же?

— Александра, неужели я действительно вижу вас?

Она не слышала, как открылась дверь, и, обернувшись, увидела Кристофера, приближавшегося к ней с распростертыми объятиями и радостным выражением на лице.

Он почти не изменился, хотя теперь ему должно было исполниться уже тридцать пять.

В безукоризненном вечернем костюме он выглядел таким же элегантным, каким она его помнила. У него были все те же темно-карие глаза и темные волосы, Но теперь он как будто стал ниже ростом…

Он слишком крепко обнял ее и, не успела Александра опомниться, начал покрывать ее лицо поцелуями, но единственное, что она почувствовала при этом, — желание оттолкнуть его.

Ведь это тот самый Кристофер, которого она любила, и, судя по всему, он счастлив видеть ее здесь, и теперь все обязательно должно наладиться. Почему же она не рада? Ведь раньше его поцелуи приводили ее в трепет, но на этот раз Алин осталась равнодушной и не ощутила даже слабой тени того желания, которое вызывал в ней Василий.