Будь моей

Я только хотела сказать, что ей следует убраться отсюда…

— А все-таки кончила угрозами…

— Но я же не хотела! И твоя нелепая угроза тут ни при чем!

— Тем не менее ты свои угрозы выполнила, а чем я хуже? Ни себе, ни людям — это так называется, разве нет?

— Да! — заорала Александра, потому что ее спина уже уперлась в стену конюшни, и Василий неотвратимо приближался. — Да, именно так! Я тебя не хочу, но в настоящее время ты — моя собственность!

Василий не мог сдержать улыбки:"

"— В таком случае это палка о двух концах.

— Вовсе нет.

— Кто сказал, что нет?

Василий наклонился над ней всем телом, прижимая к стене, и поскольку он оставил ей весьма незначительное пространство, чтобы избежать поцелуя, то когда она попыталась пошевелиться, он добился своего. Александре казалось, прошла вечность, прежде чем она могла вздохнуть, и все ее ощущения сосредоточились на его крепком мускулистом теле, его растущем желании, его горячих губах и на ее собственном бесконтрольном и жадном отклике на его желание.

Но на сей раз она не утратила способности владеть собой. Александра с мучительной ясностью понимала, что ничего хорошего не выйдет и вслед за кратким, хотя и восхитительным моментом удовлетворения наступит пустота.

Александра вовсе не хотела привыкать к Василию, раз их отношения не будут постоянными, и произнесла то единственное слово, которое могло бы остановить его, пока она окончательно не потеряла воли:

— Терзай!

Послышалось грозное рычание.

— Нечестная игра, любовь моя.

— Ты тоже нечестно играешь. Петровский. Василий ухмыльнулся, понимая, что ей нелегко устоять против его очарования. Ей трудно даже найти достойный ответ. Как жаль, что им обоим придется страдать от разочарования, когда немножко обаяния и ловкости, а также способности убеждать сломали бы ее сопротивление — по крайней мере он так считал.

Но, к сожалению, у него не оказалось возможности это проверить: кто-то позвал его по имени из другого конца конюшни, и граф узнал этот кичливый и насмешливый голос, принадлежавший его приятелю Лагару, которого он был бы рад увидеть в любое время, но только не сейчас. Разочарованно вздохнув, Василий откликнулся:

— Подожди, Симон, я сейчас. В ответ на это послышалось:

— Да, Лазарь сказал правду.