Будь моей

Золотистые глаза Василия остановились на Павле; некоторое время граф молча смотрел на него, а потом ответил:

— Кажется, я сказал, что никто не смеет ее бить, кроме меня. Но я считаю это не забавой, а только необходимостью. Честно говоря, она частенько заслуживает порки.

— Но ты собираешься оставить ее себе, верно?

— Да, пока она мне не надоест, я подержу ее у себя, и она должна остаться моей и только моей, иначе я потеряю к ней всякий интерес, Павел пожал плечами, что означало полное понимание.

Вещи, побывавшие в употреблении, теряют свою ценность. Теперь они могли перейти к делу.

— Пятьдесят рублей и не более того, — предложил Василий; по его лицу было ясно, что и эту сумму граф считает слишком высокой. Он уселся поудобнее, положив руку на спинку стула. — Разве не такую цену Штефан дал в тот раз за Арину?

Упоминание об Арине было рассчитанным риском со стороны Василия. Впрочем, он уже догадался, что прислуживавшая им женщина принадлежит Павлу — это было видно по тем взглядам, которыми они обменивались, а еще по тому, что прочие мужчины держались от нее подальше.

Павел мог или взорваться, испытав приступ ревности, как всегда, когда речь заходила об Арине, или перевести разговор в другое русло, потому что его любовница была рядом и все слышала.

— Твоя крестьянка Арине в подметки не годится! — возмутился Павел, махнув рукой в сторону Александры.

Негодование? Это было лучше всего, и на такой результат Василий даже не рассчитывал.

— Ты, конечно, прав. А ты бы сколько предложил? Двадцать пять?

— Сорок пять, — поспешно ответил Павел, по-видимому, поняв свою ошибку.

— Ну что ж, вопрос решен, и никто не в обиде, — бесстрастно заметил Василий. — «Кроме Александры», — подумал он про себя. — По рукам. Кстати, а за кого выходит замуж Арина?

Павел с отвращением сплюнул:

— Австрийский герцог ей надоел, и она нашла себе графа. Тот, наверное, свихнулся, раз женится на ней.

Василий знал, что лучше этого не делать, но не смог удержаться и не позлорадствовать:

— Должно быть, Лятцко в восторге от такого зятя?

— Лятцко просто хочет выдать ее замуж, — не то прорычал, не то проворчал Павел.

 — И ему наплевать, за кого. А что касается тебя, граф Петровский, я думаю, мой лучший друг Штефан не поскупится. Лошадей, разумеется, я оставлю себе, а твой выкуп…

— Такие лошади в горах бесполезны, и ты прекрасно это знаешь, Павел. Я заплачу тебе три сотни за всех.