Будь моей

Так продолжалось до тех пор, пока она вдруг не осознала: весь этот сыр-бор из-за того, что он отправился к той женщине! А ведь граф пошел туда с определенной целью — развлечься в постели, и так оно бы и случилось, если бы Александру не предупредили и она, в свою очередь, не отправила его даме крохотную записочку. Он был виновен, виновен в грязных намерениях! И то, что девушка при этом почувствовала, невозможно описать словами. Внезапно граф спросил:

— А как вы, черт бы вас побрал, узнали об этом? О…

— О Клавдии? — подсказала она имя.

— Да, о Клавдии — или как ее там! То обстоятельство, что Василий даже не помнил имени женщины, должно было бы умиротворить Александру, но на самом деле только еще больше разозлило ее. По-видимому, у этого негодяя было столько баб, что он не мог их всех упомнить. Эта мысль уже приходила ей в голову, но Александре было отвратительно видеть прямые доказательства его распущенности.

Однако Василию не следовало знать, насколько она задета, поэтому девушка лишь равнодушно пожала плечами:

— Вы бы удивились, узнав, сколько информации можно получить, если опустить нужное количество монет в нужные карманы.

— Так вы были у нее? Когда? Вы же не покидали гостиницы! — По-видимому, прошлой ночью его шпионы плохо спали.

— Мне нет нужды заниматься этим самой, — нарочито безразличным тоном ответила Александра. — Я отправила ей записку, и, должно быть, она попала по назначению.

— О, в этом-то я не сомневаюсь, — ответил он насмешливо. — Ваши люди — дотошный народ.

— На моем языке это называется преданностью.

— Вы намекаете на то, что я ею не обладаю? Она натянуто улыбнулась:

— Это вы сами сказали, я не говорила ничего подобного.

Граф весь ощетинился и негодующе заявил:

— Да будет вам известно, что моя преданность безгранична, но я дарую ее лишь немногим избранным.

Александра знала ответ заранее, но хотела услышать подтверждение:

— А я не принадлежу к числу этих немногих избранных?

— Вы сами это сказали, не я, — ответил Василий ее словами, и улыбка его стала отвратительной.

Не в силах дальше сдерживаться, Александра повысила голос:

— Даже если я стану вашей женой?

— Лучше возьмитесь за ум до того, как вы ею станете, — пролаял он.

— Лучше бы это сделать вам, Петровский!

И снова они очутились лицом к лицу: она смотрела на него с яростью, он на нее — мрачно.

Василий заметил, как вздымается ее грудь, и на сей раз его не раздражал неприятный запах.

Страсть — чувство капризное и легко переключается с предмета на предмет.