Бриллиант мутной воды

Придешь домой, тишина стоит… Хоть волком вой, вот и попалась на крючок к подлецу, который внимательным оказался. Но только любила я всегда тебя!

Сказав последнюю фразу, она выскочила из машины и побежала по улице. Леня посмотрел вслед стройной фигурке, одетой в модную, но слишком холодную для декабря тонкую кожаную куртку. Неожиданно ему стало стыдно. В словах Беаты был резон, он вел себя по отношению к ней не слишком внимательно, считал, что сидит жена дома, и бог с ней, работа важней. Правда, тысячи женщин, оказавшись в подобной ситуации, и не помышляют о том, чтобы завести любовника, но все-таки определенная вина Лени в создавшемся положении была.

Серегин догнал Беату и вновь затащил в машину.

– Давай поедем к тебе и обсудим кое-что.

Оказавшись в квартире бывшей жены, Леня вздрогнул. Он и предположить не мог, что она живет сейчас в таких нищенских условиях. Быстровой принадлежала двухкомнатная квартира в пятиэтажке. До ближайшего метро «Автозаводская» было полчаса быстрым шагом, никакие автобусы или маршрутные такси сюда не ходили, а под окнами халупы гудел день и ночь кирпичный завод.

И вот теперь он с недоумением и легкой брезгливостью оглядывал «интерьер»: проваленный диван, колченогое кресло, вытертый линолеум на полу… Пока Беата умывалась, Леонид распахнул холодильник и не нашел там ничего! Впрочем, женщины частенько говорят: «У меня нет никакой еды», – но на полках все же обнаруживаются молоко, яйца, кефир…

Тут же в прямом смысле было пусто, а холодильник отключен.

– Ты вряд ли станешь пить эту дрянь, извини, угостить тебя нечем.

Потом она заплакала, затряслась… Серегин испугался, бывшая жена выглядела совершенно больной. Леонид человек жалостливый, легче всего его можно было поймать на крючок сочувствия, поэтому он развил бурную деятельность. Через месяц жалкая квартирка была продана. Леня добавил денег и приобрел для Беаты апартаменты в кирпичном доме возле метро «Первомайская».

– Где? – удивился я.

– На Сиреневом бульваре, – ответил Леня.