Бракованная

Ванштейн тоже далеко не беден, плюс имеет огромное количество нужных знакомств, обезопасил себя со всех сторон. Нам с отцом так и не удалось доказать, что покушения — его рук дело, хотя мы в этом нисколько не сомневаемся. Однако Эве все эти знания ни к чему.

— Как это связано со мной? — вдруг спрашивает она.

— Всё просто… Ванштейн перекупил нанятого мной актера…

— Какого актера? — Эва прищуривает глаза.

— Я просто хотел проверить, останешься ли ты мне верна… — наконец признаюсь. — Алексей должен был ухаживать за тобой и докладывать мне…

Снегирёк буравит меня обиженным взглядом, громко сопит, а потом фырчит:

— Твой проверяющий заявил мне во второй день знакомства, что он гей!

Это мне уже известно, как и любая другая малейшая деталь из того, что на самом деле случилось между Толиком-Алексеем и моим Снегирьком.

— Я уже понял, что ошибся… — отвечаю серьезным тоном. — Обещаю тебе, больше никаких проверок.

— Ты всё еще хочешь на мне жениться?! — охает Эва.

При этом ее глаза чересчур сильно увеличиваются в размерах.

— Не пойму, что тебя удивляет? — строго прищуриваюсь.

— Зачем я тебе? — стонет Эва. — Совершенно очевидно, что ты мне не веришь…

— Мы поженимся, — говорю как данность. — Всё будет хорошо.

— Не будет! — твердит она как заведенная.

Садится в кровати и, кажется, собирается со мной спорить.

Но я слишком устал, к тому же совершенно не вижу смысла в этих препираниях.

— Ты меня полностью устраиваешь, Эва, так что мы поженимся и заживем нормальной семьей. Собирайся, я забираю тебя домой.

— Я не хочу возвращаться в тот дом… и замуж за тебя не хочу! — вдруг высказывает она то, чего я больше всего боялся от нее услышать.

У меня сбивается дыхание, а сердце пускается в дикий галоп.

«Не хочет, значит…»

Ясно и понятно, что в ней говорит обида, эмоции. Но это ведь пройдет, и когда она здраво посмотрит на ситуацию, поймет, что брак со мной для нее единственный вариант выбиться в люди.

«А она ко мне?»

Также ясно и понятно — нет и близко, раз так легко отказывается от брака.

В этот момент мне становится не на шутку обидно. Ладно, сегодня паршивый день, но ведь до того у нас было всё нормально… почти.