Бракованная

— Вот как? — хищно ухмыляюсь.

Снова киваю Семёну. Тот сковывает руки актёра пластиковыми наручниками, делает подсечку, и Толик-Алексей падает на пол как подкошенный. Телохранитель оставляет того лежать и несколько раз с чувством пинает по ребрам. Старается до тех пор, пока гаденыш не начинает верещать, как резаная свинья.

— Всё еще придерживаешься своей версии? — спрашиваю зло.

— Я не виноват! Эва сама захотела! — стонет он.

Наклоняюсь к этому упырю и шиплю сквозь зубы:

— Думаешь, я — тупой лох, которого можно развести? Считаешь, я не проверю информацию?  Не догадаюсь проверить в салоне камеры? А там сюрприз какой… не работали именно сегодня… Прям совершенно не связанная с делом поломка! И фото ты топорно подделал! Хоть бы узнал, какая у Эвы попка, прежде чем отправлять подобное снимки.

— Что, не понравился результат проверки, а на меня всех собак? — с выпученными глазами шипит актер.

Тогда я наступаю ему на голову и как следует придавливаю ухо.

— Ты думал, имя фальшивое скажешь, так я тебя не найду потом? Так решил? Тогда и номер карты надо было левый оставлять, кретин недоразвитый! Зачем ты подставил Эву?

В этот момент в прихожей раздается звук открываемой двери и девичий голос:

— Зай, а ты чего дверь оставил открытой?

В гостиную заходит девушка. Она ростом с моего Снегирька, фигура тоже похожа, даже овал лица. Со спины их было бы не отличить, пожалуй. Только волосы у нее совсем другие — обычные, коротко стриженные, темные.

Когда девчонка видит нас, мгновенно столбенеет, даже рот открывает от удивления.

— Вот и обладательница задницы с фото, я так понимаю… — хмыкаю я зло, обращаюсь к ней: — Скажи, милая, у тебя случайно нет парика с длинными светлыми локонами?

— Кх-кх… — закашливается она. — Есть… Принести?

— Не нужно, — качаю головой, а потом прошу Семёна: — Отведи девушку на кухню, пусть там подождет, не нужно ей видеть лишнего… И телефон забери, чтобы ненароком не начала звонить куда попало.

Ее уводят. Вскользь замечаю, как у нее подрагивают ноги, потом снова обращаюсь к актёру:

— Повторяю вопрос, зачем ты подставил Эву?

Ублюдок молчит, тяжело дыша.

— Отвечай сейчас же или, клянусь, тебе отрежут язык!

В доказательство моих слов вперед выступает Павел, достает из кармана складной нож.