Двойня в подарок

Там в столовой Тимофей проводит совещание. Он редко выезжает в офис. Во-первых, дорога занимает два часа в одну сторону. Поэтому как у любого начальника сотрудники приезжают к нему на планерку. А во-вторых, не хочет оставлять нас надолго одних.

Да и я привыкла к его постоянному присутствию в моей жизни.

Заглядываю в комнату, где за длинным столом собрался солидный народ. Мужчины и женщины в строгих костюмах. Что-то записывают в ежедневники. О чем-то рассуждают с серьезным видом. А во главе стола восседает сам Тимофей Сергеевич в растянутой футболке и тренировочных штанах.

– Я не понял, Андрей? – сердито смотрит на своего заместителя. – Почему апелляция по делу Смирнова? Там же был беспроигрышный вариант.

– Да, Тима… – оправдывается словно мальчишка худощавый парень в очках с золотой оправой, заместитель Морозова. – Тут такое дело…

Но Тимофей резко перебивает его.

– Куницына напортачила? Почему ты до сих пор ее не уволил?

– Так всего несколько дней прошло…

На помощь ему приходит миловидная женщина в костюме Шанель.

– Тим, – вздыхает она. – Нужно действовать по закону…

– Так флаг вам в руки и трудовой кодекс в придачу, – рычит Морозов. Резко поворачивается, почувствовав на себе взгляд.

И заметив меня, спешит к дверям.

– Что, Лер?

Взгляд добродушный и усталый одновременно.

– Мне родители посылку прислали, – шепчу смущаясь. Перебираю в руках край домашней кофточки. – Нужно пойти забрать. Паспорт мой дай, пожалуйста…"

"– Ах да… – Морозов устало трет лицо.

– А я хотела прогуляться, – тяну разочарованно. – И тебе не дадут.

– Мне? – усмехается Фей.

И я сама понимаю, какую сморозила глупость. В Шанске Морозов всеобщий любимчик.

– Хорошо, – кивает он. – Это не срочно? Ты же не сейчас хочешь пойти…

– Нет, – пожимаю плечами. Чувствую, как внутри царапает коготок стыда. Человек работает. А мне вдруг срочно паспорт понадобился.

– Вечером отдам, – замечает Морозов.

– Куницыну уволить, к чертям собачьим…

– Так она твоя какая-то родственница, – тянет тот.

– Это она так говорит? – отрезает Морозов.

Тимофей еще что-то бурчит в ответ. А я вздрагиваю, услышав детский плач.

Проснулись, мои ненаглядные!

Бегу наверх к дочкам.