Босс (не) моей мечты (СИ)

Скоро помощница придет, мы тут все быстренько…

Тетя Лида потряхивает шваброй над головой словно в подтверждение своих слов. Склоняется над коробками и аккуратно вынимает вещи. Сортирует, стирает пыль, что-то бормочет под нос.

– Я суши заказал. С минуты на минуту доставка приедет, – произносит Павел, толкая дверь кухни.

Там тоже просторно и светло. Вдоль стены тянется темно-синий блестящий кухонный гарнитур с навороченной бытовой техникой, а из окна виднеется Нева. Присаживаюсь на стул и отвожу полупрозрачный тюль в сторону.

Ледяные глыбы пытаются сковать Неву, но у них ничего не выходит – слишком быстро она течет. Надо же – ведь совсем недавно было тепло, а уже такой мороз… Совсем недавно я был полноправным директором журнала, а теперь в нем есть Таня… И глаза у нее такие же, как у замерзшей Невы – светло-голубые, ледяные, с оттенком стали…

Пашка словно читает мои мысли. Или слышит сорвавшийся с губ вздох, не знаю… Он садится рядом и любуется видом из окна. Наверное, тоже думает о своем…

– Эх ты, Стрельбицкий… – встает, заслышав звонок в домофон.

– Что молчишь, рассказывай. Не получается у вас с Танькой сработаться?

Павел принимает заказ, выуживает из коробки, стоящей на полу, тарелки, вилки, какие-то вазочки, фотографии в рамках… Я бросаюсь ему помогать.

– Марк, оставь, я потом разберу. Мамуля помогала собираться, сам понимаешь… Я бы эти вазы и наши старые фотки никогда и не взял.

А я не могу оставить… Сжимаю напряженными пальцами дурацкую красную рамочку с сердечками и пялюсь на фотографию.

На ней еще молодой Александр Ларин, мама Павлика – Галина Васильевна, коричневый лабрадор Боня и… И Маша. Та самая Мари, что пришла в мой дом под видом шлюхи. Улыбается и держит в руках рождественскую свечу. За ее спиной пышная елка, украшенная гирляндами, на голове Бони ярко-красный колпак Деда Мороза.

Все, что я могу – судорожно выдохнуть и вскинуть ладонь. Коснуться шеи, почесать затылок, с силой сдавить виски… Прокашляться, втянуть напряженными ноздрями густой воздух, зажмуриться, а потом вновь, не оставляя мысли, что все это мне почудилось, опустить взгляд на проклятую фотку…"

"– Танька такая смешная была в детстве, да? – улыбается Пашка, забирая фоторамку из моих рук.

– Пухленькая, скромная, не то что сейчас. Заучка, одним словом. Все время дома сидела, книжки читала. В комнате пряталась, пока мы тусили. Помнишь?

Помню ли я? А нихера... Я и не видел ее ни разу… А, может, видел, но воспринимал, как безликое пятно?

Горло сдавливают рвотные позывы.