Браки совершаются на небесах

В них промелькнуло восхищение. Нет, только не пятнадцатилетние, пожалуйста!

— Не знаю, — девочка медленно покачала головой.

— Это Марк Леви.

Девочка озадаченно нахмурилась, а потом вдруг выдохнула:

— Писатель?!

На образование дочери родители времени не жалели, молодцы.

Марк вздохнул и покачал головой.

— Вы не Марк Леви?! — разочарование девчушки было почти осязаемым.

— Я Марк Леви. Но не писатель. Однофамилец.

Кристина, сидящая напротив, с подчеркнуто невозмутимым видом пила кофе и, качая ногой, откровенно наслаждалась происходящим.

Марк некоторое время наблюдал за мерным качающимся движением узкой ступни в переплетении черных ремешков сандалии. Потом поднял взгляд к лицу девушки.

— А ты полна сюрпризов, Кристина Кузьменко.

— Да где уж мне, — она пожала точеными плечами. — Я вся как на ладони.

Ну да, ну да…

Марк еще какое-то время наблюдал, как она пьет кофе. Маленькими глотками. Она изящна в каждом движении.

И он смотрит. Даже не смотрит — любуется.

Наконец маленькая белая чашка вместе с блюдцем поставлена на стол.

— Ты хочешь еще кофе?

— Нет.

Марк встал и протянул Кристине руку.

— Тогда поехали?

— Куда? — спросила она с легким, снисходительным любопытством.

— К Веронике.

Вот чего он совершенно не ожидал — так это того, как легко и пружинисто она встанет. И порывисто и крепко обнимет его.

Рука сама собой легла прямо на полоску женской спины между жилетом и брюками. А грудь у нее и в самом деле….

— Спасибо, Марк!

Так. Это объект обожания твоей дочери, Марк Леви! И у него не может быть груди! И руку со спины убрал быстро!

— Тебе спасибо, — неловко отозвался Марк и отступил на шаг. — Пойдем? Я на машине.

* * *Кристина, кажется, совершенно не расстроилась, что на дорогу им придется потратить более часа — интернат «Бухта доброты» находился за пределом второго кольца, в экологически чистой зеленой зоне.

В автомобиле, пока они выбирались из цепких лап столицы, не было тягостного молчания, чего Марк опасался.