Браки совершаются на небесах

Неловко поерзав, избавился от белья и притянул Крис к себе совсем близко. — Одного пилота тебе вполне хватит.

И, чтобы не дать ей больше шанса на спор, снова поцеловал. И взял.

Узко. Тесно. Горячо и влажно. Преграда. Немного назад и резкий толчок вперед — медлить сейчас нельзя. Обморочное чувство полного соединения с ней.

Марк все же смог заставить себя замереть. А вдруг ей… ей совсем больно? Он приподнял голову, чтобы посмотреть Кристине в лицо. Ее глаза били наповал. Прохладные пальцы снова заскользили по его лицу.

— Теперь я твоя женщина, — тихо прошептала она."

"— Крис… — простонал Марк. Это невыносимо. Не двигаться сейчас невыносимо. И от благородства не осталось и тени, когда она шепчет: «Я твоя».

— Я твоя, правда же? — снова шепнула она, пытливо загадывала ему в глаза.

— Моя, — он стиснул ее изо всех сил. — Моя. Только моя. Крис… я умру сейчас, если не… — он чуть двинул бедрами еще немного вперёд. — Я не могу остановиться сейчас. Хочу тебя совсем. До конца.

Ее рука скользнула по его плечам.

— Так чего же ты ждешь? Взлетай.

* * *После он лежал, крепко прижимая ее к себе. А Крис водила пальцами по его спине, утыкаясь носом в шею.

— Ты так смешно сопишь. Ну, там… в самом конце.

Ну, знаете ли! После всего, что он пережил — удивительно, что он не стал каких-нибудь еще более странных звуков издавать.

— Я обидела тебя? — теперь засопела Кристина. — Прости, я не знаю, как правильно себя вести… в постели.

Марк рассмеялся. А потом сначала сел, а потом встал рядом с кроватью.

— Пойдем.

— Куда?

— Туда. Нам надо кое-что сделать.

Крис села на кровати и смотрела на него. Такая невозможно красивая, растрёпанная, румяная. Одуряющая.

— Какой же ты зануда…

— Мы, пилоты, очень любим всевозможные регламенты и правила, — Марк наклонился и подхватил девушку на руки.

— И о каких же правилах идет речь сейчас? — Крис доверчиво прижалась щекой к его плечу, пока он нес ее в ванную.

— Во время секса на каждого причитается по оргазму.

* * *Кровь все-таки была.

— Марк, не надо… — прошептала она, когда он поставил ее на дно ванны. И даже попыталась прикрыться. Прикрыться, угу. После всего, что уже между нами произошло. Поздно стесняться, любимая.

Гель отлично пенился на ее коже — на животе, бедрах — кутая их в белоснежные маленькие сугробы.