Большой секрет умницы Софии

– Мамин подарок, – от шока чистосердечно покаялась я, словно заявилась не в свою комнату, а в мужское общежитие.

– София, мы тебя не ждали! – воскликнула Альма, судорожно натягивая одеяло до подбородка. – Ходж, поднимай зад!

Ногой она спихнула обалделого от резкого пробуждения парня на пол. Он свалился с кровати, приложившись пятой точкой, и смачно выругался. И Эзра действительно был голым. Просто обнаженнее не придумаешь!

Я резво развернулась лицом к двери. За спиной происходила возня, Ходж цедил сквозь зубы ругательства.

– Мы честно не взламывали замок, – уверяла Альма. – Я открыла запасным ключом, который ты мне на всякий случай оставила. Просто случаи бывают разные…

– Слушайте! – перебила я, заставив обоих заткнуться и, похоже, остолбенеть. – Давайте я заберу подарок и пойду в почтовую службу, а вы тут тихонечко собирайтесь.

Прикрывая глаза ладонью, бочком я начала продвигаться к столу, в ящике которого был припрятан маленький флакончик дорогого жасминового благовония, купленный маме к празднику. На полдороге споткнулась о брошенную мужскую туфлю и чуть не навернулась.

– София, осторожно! – охнула Альма, видимо убоявшись за шею лучшей подруги.

– Не смотрю! – Я поспешно выпрямилась. – Не паникуйте!

В общем, вытащила с полки бархатный мешочек с флаконом и тем же манером прошуршала обратно к двери.

– Встретимся в столовой, друзья! С Днем схождения лун!

В коридоре я зажала рот ладонью, чтобы хохотом не перебудить этаж. Из глаз брызнули слезы. Тяжело переведя дыхание, помахала перед лицом ладонями и пробормотала:

– Помоги мне, божественный слепец, развидеть это обратно.

Отправив флакончик магической доставкой, я вошла в столовую. В выходные народу здесь собралось мало. Новоявленная парочка, одетая во вчерашние мятые шмотки, сидела рядышком на краю длинного стола и в молчании завтракала.

– Что за атмосфера всеобщей неловкости? – усаживаясь, хмыкнула я.

С хмурым видом Эзра постучал костяшкой пальца по столешнице, и передо мной появился поднос с дымящейся едой.

– Арендная плата или благодарность? – съехидничала я.

Ходж бросил в мою сторону мрачный взгляд и молча продолжил жевать омлет. В конечном итоге, осознав, что никто не припомнит ему позорное падение с кровати в чем мать родила, он оттаял и разговорился.