Большой секрет умницы Софии

А в воздухе витал едва уловимый запах знакомого благовония.

Стараясь не глазеть по сторонам, как на экскурсии по древним руинам, я выхватывала лишь мелкие детали: строгий рисунок на темно-коричневых стенных тканях, стопку книг на полированной крышке длинного комода, узкое зеркало в деревянной раме над ним, небрежно брошенные в хрустальную пепельницу запонки, серебряный портсигар, край кровати в открытых дверях спальни.

– Готова? – сухо спросил Киар, закатывая рукава сорочки.

– Да. – Я оглянулась через плечо и, стараясь разрядить гнетущую атмосферу, шутливо скомандовала: – Действуйте!

– Слушаюсь.

Понятно: шутка была лишней. Как-то забылось, что рядом со мной человек, по несчастью обделенный чувством юмора.

Когда он дотронулся до метки лишь кончиками пальцев, внутри вновь шевельнулось глухое недовольство. И пока лишняя сила утекала из тела, у меня случилось прозрение!

Пусть ритуал казался неловким и даже варварским, но руки Киара всегда оставались уверенными. Он не позволял допустить мысль, будто мы занимались чем-то недозволенным или – хуже! – грязным.

– Метку не видно. – Отступив, он одернул рукава. Естественным жестом, легко распоряжаясь крохами полученной магии, провел по ткани ладонью и сгладил мелкие заломы. Бытовых заклятий он действительно не чурался.

– Магистр, такое дело… – позвала я, заставив его оторваться от важнейшего занятия – наведения лоска, и выпалила: – Помогите застегнуть платье!

Киар на секунду замер.

– Я честно пыталась сама…

Он прервал стенания простым кивком, дескать, леди, возвращайся в исходную позицию и подставляй спину, пока магистр-злыдень готов причинить немножко добра.

– Спасибо! – Второго приглашения я не ждала, немедленно подставила, как и велели.

Киар ловко справлялся с крючками. Чувствовался опыт, который, как утверждали знающие люди, под ногами не насобираешь. Но, сам того не замечая, раз за разом он задевал пальцами обнаженную кожу. Спина вдруг сделалась такой чувствительной, что каждое случайное касание вызывало волну мурашек. И я краснела в цвет дурацких сердечек, подаренных Финисту. Почему-то именно они в этот момент стояли перед мысленным взором.