Больше не люблю тебя, жена

Старшие пашут как ненормальные, чтобы мать прооперировать. У них, оказывается, и папаша есть. Вполне себе обеспеченный. Но не помогает. Бросил…

— Откуда знаешь?

— Услышала, как они говорили. Младший старшему сказал, что надо отцу позвонить и попросить помощи, а тот огрызнулся… Мол, захотел бы помочь — давно помог бы. Смысла идти к нему нет, потому что по-любому пошлет далеко и надолго. Короче, я в шоке.

Теперь я тоже.

Иду в ванную и принимаю душ. Я испугалась за соседку, хотя совершенно их не знаю. Но воспитать трёх сыновей, тем более таких, которые из кожи вон лезут, чтобы помочь матери, может не каждый.

Ночь тревожная. Я очень устала, хочу спать, но мысли в голове не дают покоя. Я все думаю, как быть. Рассказать Мише о беременности надо при любом раскладе. Какими бы ни были наши отношения, он обязан знать правду. Потому что это и его малыш.

В то же время гордость не позволяет согласиться на встречу. Он написал несколько сообщений с просьбой взять трубку. Но… хотел бы встретиться — приехал бы сам.

"Просыпаюсь с адской головной болью. Привожу себя в порядок и, выпив чаю, выхожу из дома. Работа не ждёт. В школу надо ехать при любых обстоятельствах. Плохо… учебный год только начался, а я уже чувствую себя выжатой как лимон.

— Доброе утро, — слышу, едва выхожу из подъезда.

Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Матвеем. Прошла ночь, а он все еще выглядит заплаканным. Личико опухло, под глазами темные круги. Но одет в школьную форму — видимо, не хочет пропускать занятия.

— Привет. Как ты? С мамой все хорошо?

— Ей скоро операцию сделают, — тянет он задумчиво. — Брат нашел деньги.

— Матвей, — раздается за спиной, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть одного из его старших братьев. — Не тормози, в школу опоздаешь. Здравствуйте, — говорят уже мне.

— Доброе утро. У вас… все хорошо?

— Да, слава богу. — Парень забавно чешет затылок. — Наверное, я должен вас поблагодарить. Спасибо, что не оставили Матвея одного. Он очень испугался.

— Не за что. Операция когда будет?

Парень выдыхает. Ему лет двадцать пять. Высокий, красивый, ухоженный. А ещё, судя по телосложению, — спортсмен.

— К… концу недели. — Он запинается и бросает короткий взгляд на младшего брата. — Надеюсь, — добавляет тише. — Ещё раз спасибо.

Я киваю и пару минут смотрю им в спину. Мне кажется, или он врёт? Может, сказал так лишь для того, чтобы успокоить младшего брата? Но это неправильно.

Невольно снова думаю о Мише.