Болевой порог. Вторая чеченская война

Место у борта принадлежало им. Они деловито расселись, заставив нас вжаться сильнее в глубь кузова, и колонна тронулась.

Наш поезд с контрактниками ушёл обратно на большую землю. Молодёжь возили партиями по одному и тому же сценарию. Через неделю привезли ещё сотню молодых бойцов. Пополнение в целом состояло только из двух учебок – Урал и средняя полоса России. Ехали долго. Всё время вверх и без остановок. Мы глазели на то, как приближаются к земле падающие осветительные ракеты. Никто не проронил ни слова с момента начала движения колонны.

– Всё будет хорошо, парнишки, – причитал он, как старая бабка, – все домой вернётесь. Вы только не бойтесь ничего, офицеров слушайтесь, интуицию свою…

– Он что, контуженный? – прошептал мне на ухо Фомин.

– Может быть, не знаю, – ответил я вполголоса.

– А я домой уезжаю, – продолжал он, чуть не плача, – в Новый год дома буду.

Мне казалось, парень говорил абсолютно откровенно, от чистого сердца. И остановить его никто не мог, хотя хотели все. Просто он видел то, чего не видели мы. И все прекрасно понимали, что скоро увидим. Поэтому молча смотрели и ждали, когда колонна нас доставит на место. Наконец доехали. Прозвучала громкая растянутая команда: «К машине!» Она дублировалась по ходу вставшей на хребте колонны. Первое, что бросилось в глаза, – это брезентовые армейские палатки.

– Строиться согласно родам войск. Артиллерия отдельно от пехоты, связь отдельно от разведки, танкисты отдельно от миномётчиков! – кричал без знаков различия офицер.

Мы как стадо баранов стали перестраиваться в отдельные кучки. Офицер понимающе выжидал, скрестив руки за спиной. Снова прозвучала команда: «Строиться!» Теперь мы разделились на отдельные подразделения.

– В глаза мне посмотри, боец, – обратился к Зёмину парень лет тридцати крепкого телосложения.

– Мы, что, на свидании? – дерзко спросил Лёха.

– Ты как с офицером разговариваешь?"

"– У вас погоны чистые.

– Мы «парадку» здесь не носим.

– Виноват, – ответил, испугавшись, Зёмин.

– Мне ты не подходишь, чувства субординации у тебя нет! – сказал офицер и обратился к другому бойцу.