Болевой порог. Вторая чеченская война

На первой пониженной сквозь сумерки медленно и уверенно ползла на сопку боевая машина пехоты. Шла тяжело, с выключенными фарами и бойцом на «ребристом». Человек, привыкнув к темноте, различая опасную дорогу, держал водителя за шлемофон рукой, поворачивая его голову на поворотах. Так осуществлялось управление техникой с выключенными фарами.

– Что-то на броне народу мало. В десанте, что ли, сидят? – заметил Скачков, опуская уже чуть было не взведенную «муху».

– Может, позиции заняли, окопались. А если оно так, то скоро весь полк подтянется, опять на марш встанем.

– Как надоели эти марши, – недовольным голосом проговорил Скачков, – тебе повезло, сидишь себе в башне, радиоволны ловишь.

А мне пыль в лицо и выхлоп в рот.

– Кто на что учился, Саня. Ты механик, я командир. Смертоносный экипаж, однако, – подбодрил друга Титов.

БМП прошла в трех метрах от «секрета» бойцов, окутав их сизым облаком выхлопа. Ночь, постепенно уступая утру, ушла. Она забрала с собою страх и холод, оставив взамен лишь капли росы на траве.

– Как же хорошо здесь, а? – выпрыгнув из окопа, во весь голос прокричал Титя. Сладко потянувшись и раскинув руки, он взглянул, улыбаясь восходящему солнцу.

– Чего ты орёшь, боец? Смена ещё не пришла, а ты орёшь, – осадил его Скачков, сидя на свёрнутом бронежилете.

– Я ведь негромко. Да и нет тут никого, кроме нас, вот этой вот опадающей «зелёнки» и твоего нытья. Чувствуешь аромат? Груша, яблоня, мята, зверобой.

– Ага, и «шмалью» пахнет, – наступив кирзовым сапогом на стебель марихуаны, добавил Саня.

– Раньше на фронте спирту для солдат не жалели, а сейчас защитник Родины сам должен успокоительное себе рожать. Да и не прёт с неё.

– Ты хоть одного «чеха» -то завалил, герой? – отпивая воду из фляжки, спросил Саня.

– А зачем мне, я ж пацифист, вот на, кулак мой разожми.

– Зачем?

– Ну разожми, чего ссышь-то? – вытянул руку боец, с силой сжав кисть.

Обхватив двумя руками кулак друга, Скачков медленно стал разгибать палец за пальцем.

– Где взял?

– Вчера у наших выменял, – довольно признался Серёга. – Трофей, с Червлённой.

В небе на подозрительно низкой высоте пронеслись Су-25, оставляя позади себя россыпи тепловых ракет. Титов проводил их тоскливым взглядом, выкручивая запалы из гранат, бережно раскладывая их по отрытым ячейкам окопа. Он сосредоточенно разглядывал в бинокль дорогу, накатанную танками.