Болевой порог. Вторая чеченская война

Противник ушёл с хребта, не в силах противостоять танкам и гаубицам. На противоположной стороне, куда смотрел сержант, возвышались высокие горы. Такое величие он видел впервые, с перевалами и ледниками, снежными шапками выше облаков. Можно было стоять так часами и наслаждаться красотой, но залпы артиллерии мгновенно спускали на землю романтично настроенных бойцов. Зампотех полка, гвардии майор, благодаря своей невнятной должности писал стихи продуктивнее Есенина. Он отправлял в ремонтный батальон машины, а потом опять пропадал среди штабных служб полка.

Его автомобиль часто появлялся в расположении рот, где он, не выходя из кабины, наблюдая за бойцами, писал свою прозу. Механики называли его чудным и не от мира сего. Но всегда были рады общению, зная, что нагрубить он не может и с удовольствием ответит на любой личный вопрос. Таких офицеров в полку было мало. В основном командиры делились на два варианта: уставной и неуставной. Майор был исключением, он больше выполнял функцию созерцателя, нежели одного из винтиков военной машины.

– Воздух весенний и тёплый, дышится легче, но грусть сердце рукою холодной снова ласкает, и пусть…

– Ну как тебе, Скачков? – лёжа на «ребристом», крикнул Серёга. – Красивый я стих написал?

– Чего, чего? – запрыгнул к нему на броню Саня.

– Ну стих, красивый или нет?

– Он ведь не твой.

– Почему не мой? – возмутился Титов.

– Да потому что такие словосочетания в твой пустой котелок прийти не могли. А вот зампотеху вполне. Где ты его взял?

– Это была последняя капля.

Свободен! – обиделся Серёга и полез в башню БМП, закрыв за собою люк изнутри.

Там он открыл свой блокнот и в полный голос, чтобы Саня всё слышал, продолжил читать:

– …время идёт, я, как будто не замечая его, дни растворяю в раздумьях, строки швыряя в окно…

Сержант Титов дружил с водителем зампотеха. В один прекрасный солнечный день майор забыл свой блокнот в автомобиле. Бойцы переписали первый попавшийся стих в свои записные книжки. Потом каждый отсылал его от своего лица маме, папе и девушке.

Записи в армейских блокнотах разносились по полку быстрее, чем любая другая новость. По сто раз переписывались и уходили в самые разные уголки нашей Родины.

После очередной вылазки разведчики привезли в расположение полка труп боевика. Личному составу, незанятому несением караульной службы, приказали явиться в штаб. Офицеры, указывая пальцем на лежащее тело, что-то объясняли солдатам. Скачков и Титов подошли поближе.