Болевой порог. Вторая чеченская война

На углях стоял таз с закипающей водой, рядом на ящике – ворох солдатского белья для стирки. Витя по-хозяйски сосредоточенно щёлкал жирных ползучих тварей, ни на что не отвлекаясь, с одним желанием – довести дело до конца. Его грязное голое тело покрылось мурашками, толстые неуклюжие пальцы изредка срывали папиросу с губ и стряхивали пепел на пол. Глядя на него, я захотел подойти к костру и погреться, отдохнуть на корточках пару минут, поговорить немного.

– Тебе не холодно, Любимый? – спросил я, глядя на парня.

 – Когда баня, Замок? – вопросом на вопрос ответил Витя.

– Не знаю, старшина молчит пока. Наверное, после штурма.

– Какого ещё штурма? – не отвлекаясь и не поднимая головы, спросил боец.

– Ты с Луны свалился? – удивился я. – Конечно, Минутки. Ты что так политически не подкован? Об этом вся рота уже неделю говорит. Начало общевойсковой крупномасштабной операции с первого и по четвёртое февраля.

– Ну это ещё не скоро, – огорчился боец, – а в баню знаешь как охота. Я дома каждую субботу ходил.

Дед так натопит, что даже батя не высиживал, а нам с дедом в самый раз. Он ждёт меня. Всё время телевизор смотрит. Новостями с войны интересуется. Всю семью войной извёл. А соседям-то чего наплёл, – улыбнулся Любимов, – будто внук у него в разведке служит и медаль имеет. Так что мне назад без медали никак."

"– Да, деда подводить нельзя, – ответил я, медленно поднимаясь и чувствуя всю тяжесть бронежилета. – Ты воды-то мне оставишь?

– Оставлю, если через час явишься, – впервые за весь разговор взглянул на меня Любимов.

 – Только у меня просьба. Конверт чистый мне сможешь достать? И ручку с красной пастой, желательно гелиевую.

– Ох и хитрый ты мужик, Витька, – засмеялся я.

– Мы деревенские все такие. Расчётливые.

В расположении командира роты я застал сержанта Герасимова с тремя автоматами за плечом. Он важно расхаживал по подъезду, поглядывая на дверной проём помещения капитана. Там уже битый час шло совещание всех офицеров роты.

Решалась судьба одного из контрактников, который в пьяном виде случайно обстрелял своих. Обошлось без жертв, но инцидент замять не удалось. В кабине пострадавшего ГАЗ-66 находился майор внутренних войск. Сам виновник «торжества» стоял посреди комнаты, как школьник на экзамене перед комиссией. Сказать в своё оправдание ему было нечего, да и незачем. Он прекрасно понимал, что возьми пуля чуть левее или правее, то она непременно попала бы в цель.