Болевой порог. Вторая чеченская война

За нас начальство уже подумало, – злобно произнёс взводный. – Ты со мной! Как машина, в порядке?

– Как новая!

– Ну вот и отлично, я пушкой поработаю, если нужно будет. Так что не дрейфь.

– Да мне как-то и не страшно, товарищ старший лейтенант.

– Это ты не проснулся ещё, – засмеялся Макеев, и его подхватили сержанты, стоявшие за спиной Скачкова.

Первый взвод

– Ты баб здесь видел? – спросил Андрей, хищно щурясь и явно с желанием поговорить на эту тему.

– Молодух нет, а старуху одну сегодня утром видел, – ответил Соломин.

– Извёлся я весь по бабам-то, – тяжело выдохнул Коваль, разглядывая фото подруги."

"– Небось домой потянуло? – теперь Соломин смотрел на Андрея, растягивая уголки губ в улыбке.

– Буквально на часок-другой, – ответил молодой контрактник, – но мне кажется, моё место уже кто-то занял. Всего одно письмо получил. Ещё на Терском.

– Ну здесь тебе ничего не светит, менталитет другой, – серьёзно взглянул в глаза собеседника Юра.

– Да ты чего? – успокоил его подозрения Коваль. – Я не об этом. Я взглянуть хоть на чуток. Глаза, губы, волосы, запах. Ух, аж голова кружится…

Андрей смешно закатил глаза и уронил пепел себе на штаны. Стряхнул грязной пятернёй и продолжил:

– Мне уж которую ночь Ольга снится. Вскакиваю, а он наружу рвётся. Стыдоба да и только. Впору бром в чай сыпать.

– Ничего страшного, ты на пацанов глянь, – засмеялся Соломин, – дело-то молодое.

– Что за девки у нас пошли, – начал Андрей, – вроде образованная и воспитана неплохо, а на передок слаба, как их выбирать-то?

По каким признакам?

– А где ты с ними знакомишься? – спросил Юра.

– Ну на дискотеках, в кабаках иногда. Там табун целый.

– Вот-вот. Серьёзные-то по дискотекам не шляются и уж тем более по кабакам.

– Что ж мне теперь по библиотекам засады организовывать? – возмутился Андрей.

– Да не нужно тебе её искать, тебе, что, пятьдесят? – махнул рукой Соломин.

– А что, бывает такая?

– В жизни всё бывает, – вздохнул Юра, видимо вспомнив что-то такое, что прятал в подсознании, а теперь оно снова выбралось наружу.

– Помогите, павни, умиваю я, – простонал, ввалившись в комнату Пушистик.