Боярышня Евдокия 4

Князь остался удовлетворен озадаченным видом Дуни. Он не сомневался, что она в наилучшем виде исполнит торговое дело, разгадает замысел хитро - мудрого Лыко-Оболенского и заодно присмотрит за братом. Евдокия не терпит лжи, и если заметит, что Юрий из друга и соратника может стать соперником и врагом Московскому княжеству, то перевернёт его мир с ног на голову.

Боярышня перестала хмурить лоб и с немалой долей разочарования спросила:

— Так мне вместе с Еленкой ехать?

— Это уж ты сама решай. Разрешение на выезд дочери Лыко-Оболенского я дам, а когда он соберёт её в дорогу, не знаю.

— Поняла, — кивнула повеселевшая Дуня. По пути за Еленкой другие присмотрят, а ей только в Дмитрове придется толкаться с нею бок о бок.

— Всё спросила?

— Да вроде бы…

— Иди тогда, дай отобедать в покое, — проворчал Иван Васильевич.

— Ой, княже, погоди! — раскинув руки в стороны, чтобы он не обошел ее, воскликнула она. — Скажи, правду люди говорят, что жители Алексина насмерть встали перед войском Ахмата?

Расслабленное выражение лица князя исчезло, и Дуня поспешила пояснить свой интерес:

— Я ведь об алексинцах слыхом не слышала, а оказывается, на наших землях не случилось разорения благодаря их мужеству.

— Войско было готово встретить Ахмата, — резко ответил Иван Васильевич, но прежде чем боярышня возразила, добавил: — но сила духа алексинцев обеспечила нам безоговорочную победу.

— Об их подвиге должны все узнать, — твердо произнесла Евдокия.

Князь подумал и согласно кивнул.

— Велю напечатать в новостных листках и разослать во все города, — решил он.

— А что там будет написано по поводу, как мы будем помнить о героизме простых жителей? И какая помощь была оказана тобой выжившим?

— Хан спалил весь город. Некому там помогать, — тяжело обронил князь.

— Но кто-то выжил и их угнали в полон, — не отставала от него Евдокия.

— Что ты от меня хочешь? — устало вздохнул Иван Васильевич."

"— Выкупи их и помоги начать жить наново. Если казна не может себе этого позволить, то спроси деньги у москвичей.

Князь смотрел немигающим взглядом, и она не выдержала, начала приводить аргументы:

— Люди — наше богатство. Мы многих потеряли, но ещё хуже, когда наши мужи вынуждены до конца жизни работать на врага, а женщины рожать им воинов, вместо того, чтобы вернуться и наново врасти в землю.

— Евдокия…

— Нельзя бросать наших людей…

— Да дай сказать своему князю! — рявкнул Иван Васильевич.