Боярышня Евдокия 4

— Понимаю, неприятно, — сочувствующе поддержала она его, — но знаешь, дети тоже родителей не выбирают, а среди них бывают ещё те засранцы… ой, я не про тебя,княже… — спохватилась Дуня. — Ты отличный родитель!

— Да?

— Ну конечно! — искренне воскликнула она, и чтобы он не сомневался сразу привела пример: — Вот меня воспитывают и воспитывают, покоя нет от этих воспитателей, а ты раз в сто лет в обед примчался… Ой, что-то не то я говорю, а все потому, что ты смотришь на меня так грозно, вот и…

— Боярышня, залезай, — встрял Пахом, — давай подсоблю.

Дуня, красуясь, ловко воспользовалась сложенными в ступеньку руками воина и сразу поняла, что поторопилась и не ту ногу подняла, чтобы сесть. В результате, чтобы не упасть, ей пришлось садиться так, как уж пришлось… задом-наперёд.

— Ничо, бывает, — успокоил её Пахом, помогая слезть и сесть по-новой. Князь тактично промолчал. Все же боярышни не ездили верхом на лошадях, разве что недавно Лыко-Оболенская всех удивила.

Юрий Васильевич взял под уздцы Дуниного мерина и задал темп.

— Ну, так что об Александре? — напомнил он.

— Для начала я хочу тебе выказать своё уважение, — начала с другого Евдокия.

— За что? — напрягся он, ожидая подвоха.

— За то, что ты в первую очередь думаешь о нашей земле, а потом уж о себе.

Князь удивленно посмотрел на неё, но боярышня была серьёзна и даже приложила руку к груди в благодарном жесте. Он криво усмехнулся и неожиданно с горечью произнёс:

— Ты уже поминала об этом… не думал я, что кто-то из бояр способен понять меня… все только и знают, что под себя грести.

"— Большинство всё понимают, — сочла нужным успокоить его Дуня, — но не все могут подняться духом настолько, чтобы каждый день своей жизни посвятить всеобщему благу.

— Ты уж меня в монахи не записывай, — смущённо буркнул Юрий Васильевич.

— Не записываю, но думаю, что ты понял, о чём я хотела сказать.

— Понял, чего уж сложного, — он искоса глянул на неё. Боярышня держалась в седле неуверенно и сосредоточенно смотрела вперёд.

— Теперь об Александре, — деловито продолжила Евдокия. — Нехорошо получилось, что девочка росла в простой семье, а относились к ней как к княжне.

— Нехорошо, — с сожалением согласился с ней князь. — Мне невдомек было, что Ульяна занималась не воспитанием, а прислуживанием собственной дочери.

— Люди наверняка приметили, что девочке потакают и сделали выводы.