Боярышня Евдокия 4

— Взять его! — науськал он своих холопов.

— Тьфу, ты, — с досадой пробормотала она, видя, как все повернулись в её сторону. — Всю конспирацию нарушил.

Она перекинула ногу через перила и шустро скатилась по ним, намереваясь успеть ускользнуть за угол дома, а там можно было забежать за сарай, оббежать его и пнуть Гришкиного наблюдателя. Но дедов Пахомка моментально просёк, что стервец шустр и не даст себя догнать. Воин кинул веревочную петлю на наглеца. Он, то есть Дуня, не успела уклониться, и когда Пахом дёрнул за верёвку, то упала.

— Попался! — радостно заорал Еремей, но в следующий миг уже выругался и жалел, что привлёк столько внимания к поимке злодея. — Ах ты ж! Да что ж тебе не сидится на месте? Позор моим сединам!

— Деда, чего ж ты так орёшь? Я же тихо хотела, а ты…

— Поговори мне! Дал бог внучку! Почему в таком виде? Куда собралась?

— Э-э, так я летучую лодку опробовать. А то лодка моя, а катаются все кому не лень.

— Почему одна?

— Не одна, я с тобой! Думала, сначала лодку возьму, а потом сразу за тобой отправлю.

— Ты… чую, что недоговариваешь, — засомневался Еремей.

— Деда, пошли уже, а то народ собирается… будут потом про тебя болтать невесть что.

— Это чего же про меня сказать такого можно? — опешил боярин.

— Озверел, скажут, славного отрока за шиворот держишь.

— Гришка, и часто она так одевается?

— Еремей Профыч, впервые вижу!

— Ну-ну!..

— Вон моя лодка! Идемте забирать! — Дуня рванула вперёд, но остановилась и попросила: — Деда, давай ты, а я в сторонке постою.

Боярин потянулся было дать ей подзатыльник, но рука не поднялась. Грозно нахмурившись, больше сердясь на самого себя, чем на егозу, Еремей Профыч велел погрузить лодку на розвальни. Воины придерживали её, пока ехали к реке, а потом настал момент, когда надо было решить, кто покатится на ней.

— Я, — приготовилась Дуня.

— Погоди, дай мои ребята обкатают.

— Деда, ну почему у меня моё же отбирают? Это нечестно!

— Помолчи, а то я того самое…

— Оу, ты останавливался по пути на постоялом дворе «того самого», — засмеялась она.

— Кхе-кхе, — поддержал её Еремей, вспомнив говорливого хозяина постоялого двора.

— Дедуль, я покажу, как надо…

— Погодь, говорю…

— Вот сюда встать, за эти держалки держаться, парус повернуть и-и-и-и-и…

— Ах ты ж, лиса! За что мне такое наказание!

— Держите её! Убьётся же! Вот бедовая девка!

Гришка первый рванул за боярышней.