Бог всегда путешествует инкогнито

— Как ты будешь держаться, разговаривая с ребенком лет двух-трех?

— Мне нечасто доводится говорить с детьми…

— Ну, вспомни, когда говорил в последний раз.

— Сейчас… дней пятнадцать назад я разговаривал с сыном консьержки. Я еще его попросил рассказать, как прошел день в детском саду…

По мере того как я отвечал Дюбре, я осознавал, что все так и есть. И что самое удивительное, у меня в памяти четко всплыл этот эпизод: чтобы поговорить с маленьким Марко, я присел на корточки, став одного роста с ним, заговорил тоненьким голосом и старался подобрать самые простые и понятные слова, наиболее близкие его детскому словарю.

— И знаешь, что самое невероятное?

— Что?

— Если удается на долгое время поддерживать такое качество общения, этот момент становится настолько ценным, что собеседники бессознательно стараются его сохранить. Например, одинаково жестикулируют, а если один меняет позу, другой тут же его копирует, не отдавая себе в этом отчета.

— Вы хотите сказать, что если я в течение долгого времени подстраиваюсь под позу собеседника, а потом вдруг сам поменяю позу, то он начнет подстраиваться под меня?

— Да.

— Чудеса какие-то!

— Но при этом заметь, что желание общаться должно быть искренним.

— Вы говорите невероятные вещи!"

"То, что я услышал, меня поразило и вдохновило. У меня возникло ощущение, что до настоящего времени я был слеп и глух в вопросах, касавшихся общения с людьми.

Мне хотелось побольше об этом узнать, но он ответил, что на сегодня хватит, и проводил меня до дверей. Уже стемнело.

Я попрощался с Катрин, чья личность и роль во всей этой истории были мне пока непонятны.

Я уже вышел за порог замка и шел по широкой дорожке к калитке, краем глаза наблюдая за Сталиным, когда Дюбре меня окликнул:

— Алан!

Я обернулся.

— Вернись, я забыл дать тебе задание!

Я застыл на месте. Ну вот, увильнуть не удалось…

Я вернулся в замок, прошел за ним через холл, и холодный мрамор гулким эхом повторял наши шаги.