Бог всегда путешествует инкогнито

Меня разобрал смех.

— Что значит весь этот бред?

— Меню — ненастоящее. На самом деле у него одно меню для всех. Но все очень вкусно, и все продукты свежие. Леон готовит каждое, даже самое дешевое блюдо с любовью, — сказала Алиса, указав на высокого негра, который мелькнул за застекленной кухонной дверью.

— Я умираю с голоду.

— Здесь обслуживают быстро. В этом выгода одного меню на все случаи. У Артюса своя клиентура. Был, правда, случай, когда сюда заглянул какой-то немецкий турист. Он не оценил по достоинству невинную игру Артюса и устроил скандал.

Почти сразу из кухни выпорхнул сам Артюс, неся наши блюда.

— Рокфор с цикорием!

Я уже собрался наброситься на еду, как вдруг…

— Алиса, — прошептал я.

Вид того, что лежало на тарелке, вызвал у меня глубокое отвращение.

— Что?

— Алиса, — снова зашептал я, — но мой сыр испорчен. Он… с плесенью. Это отвратительно.

Она несколько секунд молча меня разглядывала, потом принялась хохотать.

— Но это нормально!

— Нормально, что мой сыр испорчен?

— Но его таким и едят… Он…

— Ты хочешь, чтобы я ел тухлый сыр?

У меня было такое впечатление, что мне предстоит выполнить самое заковыристое задание Дюбре.

— Он не тухлый, он и должен быть с плесенью…

— Но ведь это одно и то же: заплесневел — значит протух…

— Да нет же! Это благородная плесень. Клянусь, можешь есть без всякого риска. Не будь плесени, сыр был бы абсолютно заурядным.

— Издеваешься?

— Нет, уверяю тебя! Смотри.

Она наколола на вилку несколько кусочков этой штуковины и… отправила в рот.

— Какая мерзость!

— Да ты попробуй!

— Ни за что!

Я разгреб листья цикория, тщательно выбирая те, что не соприкасались с этой гадостью.

Артур пришел забирать посуду и, посмотрев на мою тарелку, сник.

— Надо что-нибудь придумать, чтобы не показывать тарелку Леону. Он заплачет горючими слезами, когда увидит, что его первому блюду не оказали должной чести. Я его знаю, он будет безутешен…

И он скрылся за кухонной дверью вместе с нашими тарелками.

— Знаешь, ты меня очень удивил на собрании. Никогда не думала, что ты пойдешь против Ларше. Ты сильно рискуешь…

— Ну, не знаю, во всяком случае это было искренне: я убежден, что нельзя пренебрегать кандидатами, которых мы не можем обеспечить работой сразу же.

В течение нескольких секунд она смотрела мне в глаза. Раньше я не замечал, какая она хорошенькая.