Бог всегда путешествует инкогнито

Мне хотелось, чтобы он отреагировал мгновенно, не раздумывая, не имея возможности пересмотреть свою позицию.

Но я не мог предвидеть, что последняя консультация затянется на целую вечность. Кандидат специально приехал из провинции, и я не мог сократить время консультации и вызвать его еще раз. Он ушел только в девятнадцать тридцать пять. Срок подачи материала в редакции «Эко» был двадцать ноль-ноль. Я бросился к телефону, боясь, что уже поздно.

— «Эко», здравствуйте.

— Скажите, пожалуйста, месье Фишерман еще в редакции? Это очень срочно.

— Не вешайте трубку.

Зазвучали бесконечные «Времена года». От этой интерпретации Вивальди должен был в гробу перевернуться…

Сними трубку, сними…

— Алло?

— Месье Фишерман?

— Кто его спрашивает?

Я ответил, и у меня в ушах снова зазвучали «Времена года». «Лето», но какое-то замороженное…

Девятнадцать сорок три… Да сними же ты трубку! У него не останется времени написать что бы то ни было перед подачей макета в набор…

— Добрый вечер.

Ну наконец-то!

— У меня для вас еще скуп[16].

Молчание в трубке. Но на этот раз он заговорил первый:

— Я вас слушаю.

— Когда я позвонил вам в первый раз, я предсказал падение акций «Дюнкер Консалтинг» примерно на три процента. И мое предсказание сбылось.

— В известной степени, — поправил он.

— Во второй раз я назвал цифру в четыре процента, в то время как акции упали на четыре и восемь десятых.

— Да.

Я сосредоточился. Надо, чтобы мой голос звучал твердо и спокойно. Никакого напряжения. Блефовать было вообще не в моих привычках, а тут я собирался блефовать по-крупному.

Я собрался с духом:

— Завтра произойдет самое головокружительное падение акций за всю историю. Они упадут более чем на двадцать процентов за сеанс.

— На двадцать процентов? За один сеанс? Это невозможно…

Не давать себя переубедить, иначе все пропало…

— На самом деле я убежден, что падение ожидается гораздо ниже…

Намного ниже.

Молчание.

— Что ж, посмотрим, — сказал он наконец.

Такой двусмысленный ответ мне не понравился. Что он хотел сказать? Что опубликует только мнение, прогноз, а потом посмотрит, что будет? Или останется, как во все разы, сторонним наблюдателем? Если он выберет роль наблюдателя, то как редактор газеты он труп.

Мы положили трубки.

Жребий был брошен.